Камчатка

Начало

Часть II. 15-16 августа

Это гора возвращала в детство. В те улетевшие годы, переполнявшего ветром и морозом счастья горных лыж, с подкорковым пониманием скорости, как данной свыше субстанции особого, не всем доступного состояния "над": суетой, проблемами, мелочами, неурядицами.
У очень ограниченной части тогдашнего населения страны были горные лыжи, точнее, было умение на них ездить.
Прямые, перекоцанные предыдущими хозяевами, какие-нибудь Польспорты, позволяли практически и фактически летать. И не только над суетой, но и по склонам и базам тогдашнего Советского Союза. Считанным, малочисленным, труднодостижимым и от того еще более масонским.
Это была, как бы нескромно это не звучало, каста избранных. Мы знали и умели нечто, так сильно отличавшее нас от толпы. Мы были окружены восхитительными людьми, фанатами, одержимыми не только идеями снежных гор и слаломных склонов, но и пониманием порядочности, долга, взаимовыручки - как обязательного фактора мироздания.
Несгибаемыми, принципиальными, честными мужиками, моя тоска по которым так никуда и не делась до сих пор, формируя особый комплекс невозможности всех иных причислять к обозначенной гендерной категории.

Человек из того времени, наделенный сполна указанными качествами, сегодня ждал нас.
Николай Михайлович Болоховский - один из основателей Морозки, замечательный тренер, педагог, человек.
Несмотря на все эти, подарившие нам седины годы, мы встретились, как родные.
Говорили о разном, о ребятах-чемпионах, о соревнованиях, трассах, о Камчатке, которую Николай Михайлович искренне любит. Он показывал совершенно выбивающие почву из-под ног снимки самых разных ее мест, от извергающегося Толбачика до Командоров, рассказывал и улыбался.
Мы-то с папой знали с кем встречаемся! А вот остальные были настолько сражены личностью Человека, что до сих пор вспоминают о нем взахлеб.

В завершении поднялись на Морозную пешком, по пути наевшись малины и рябины, налюбовавшись видами и опьянев от запахов. А я вспоминала, как когда-то жала здесь под вешку, с непременной целью победить.

Утром, встретив в аэропорту опаздывающую часть команды, мы резво взяли курс на Мутновку. Хотя по плану у нас был Толбачик, с 700 километровым перегоном до Козыревска, на своем Ниссане, а далее, с гидом на Уазе. Но планы на Камчатке коррегирует погода. Дороги в тех краях основательно размыло и дождь продолжал лить.
О том, что рисковать не стоит, нам честно рассказали в Елизовской конторе по охране заповедников и заказников, куда мы с утра заехали за обязательным разрешением на посещение. Пришлось руководствоваться запасным планом "Б".

Нас ждали вулканы Мутновский и Горелый и все, что к ним географически полагалось.

Не доезжая Термального, резкий поворот направо. Асфальт заканчивается скромной вывеской "Объект незавершенного строительства".
Да и действительно, как-то ведь нужно было обозначить начинающееся здесь нечто. Писать дорога - пафосно, направление - неудобно.
А вот объект незавершенного строительства - самое то. Незавершение сие, как оказалось, продолжается уже лет двадцать с гаком, ну и, судя по размаху работ - ни одной единицы какой бы то ни было строительной техники, - будет по-прежнему продолжаться.
Хотя, по-честному, начало объекта, не такое уж и страшное. Ну трясет, конечно, не по-детски, мне даже трудно с чем-то сравнить динамизм и цикличность этой тряски. Но траектория перемещения материальной точки в системе координат происходила, картинки, под действием скорости, ускорения свободного падения, гравитации, силы трения, тяжести и еще целого списка напрочь забытых мною физических величин, менялись, из чего следовало смутное предположение, что мы до куда-нибудь все же доедем.

Понимая, что перемещение в таком формате чревато потерей функции части органов перемещаемых, устроители Объекта незавершенного строительства, разнообразили процесс неожиданными вывесками.
Так первой вывеской, а значит и остановкой стало место под названием Зайкин ключ, что по сути было родником с особой, богатой серебром, водой. Вода и правда, оказалась чудная.

Потом были Верхне-Паратунские горячие источники, которые мы по тряске пропустили, правда ликвидировав промах на обратном пути, потом вид на водопад, так элегантно ниспадающий со склона красавца Вилючинского вулкана. Потом мы из двух имеющихся направлений выбрали неверное и почти заехали в почти джунгли. Потом пошел дождь, и сам перевал мы преодолевали мало того, что по так себе дороге, так еще и в полнейшем молоке.
Самая мною не почитаемая погода в горах. Когда теряется ощущение почвы (написала и сразу вспомнила Бродского: "Когда теряет равновесие твое сознание усталое, когда ступеньки этой лестницы уходят из-под ног, как палуба...).
И еще появляется какое-то безвременье, что ли. Нет точки отсчета, все теряется в этом тягучем и бесконечном тумане.

Где-то сразу за перевалом появился вдруг небольшой просвет и, совсем по Тарковскому, откуда-то выплыли озеро, смутные силуэты скромной растительности. Мы остановились и, дублируя сталкеров, медленно разбрелись по туманной пустыне. Было невероятно тонко, тихо и очень чувственно идти по вулканической тундре перевала к условно различимому озеру.
Незашарконность происходящего, похоже, зацепила всех. Мишаня даже предложил поставить палатку и остаться здесь до утра. Но мудрость победила эмоции и мы медленно, но верно доехали до цели.

Собственно под палаточный лагерь был выбран огромный естественный тундровый стадион, засыпанный вулканическим шлаком и украшенный расходящимися в стороны ручьями.
Мы облюбовали местечко и начали возню с палаткой.
Процедура эта, подкрепленная образными, очень русскими, словесными синонимами используемых деталей, на сей раз заняла несколько больше предполагаемого времени, благодаря поломке одной из несущих дуг, что для тех, кто понимает в палаточном мироустройстве, ведет к развалу всего жилища.
Развал мы допустить не могли, пришлось заняться починкой дуги, используя прекрасный скотч (вот же незаменимая штука!), одолженный на сей раз у расположившихся неподалеку японцев.
Жилье было воздвигнуто, и пока кулинароспособная часть команды шарила по тушенкам, вторая часть решила отъехать за дровами.

Короче, харчи уже стыли на нашем газовом примусе, а дров и, главное, их сборщиков, все еще не было. Вначале мы перешучивались и острили комедиями возможных ситуаций, потом как-то поутихли, а потом и вовсе ожидание вошло в фазу нервозности и тревоги, пока наконец не достигло градуса внутреннего кипения, и мы с братом пошли просить о помощи ребят из соседней палатки.
Там расположилась немецкая группа, которую закинули под вулкан на крепкой и надежной вахтовке.
Водитель с проводником тут же (элемент камчатской взаимовыручки!) отложили еду и без лишних расспросов сели вместе с Борей в машину.
Оставшаяся девушка гид стала рассуждать о путях возможного передвижения наших дровосеков, формируя в моем и без того взволнованном мозгу картинки детективного беспредела.
Если совсем коротко, то в одной стороне пару часов назад видели медведицу с медвежатами, в другой были шлаковые пещеры, в третьей непонятный золотой прииск, на котором, по словам девушки, "им совсем не обрадуются". Что было в четвертой стороне, я так и не узнала, ибо тундру осветил свет фар и, медленно лавируя среди каменных бомб, к нам приближался фрегат по имени Ниссан, весь, как реями и флагштоками, утыканный ветками и стволами.
По крайней мере, дровами мы были обеспечены точно.

Ночь очень быстро укутала околовулканную тундру. Стало прохладно и тихо. Мы, натянув носки и флиски, заползли в свои спальники. Обошлись без сказок на ночь.
Через пару часов я подскочила от дрожащего шепота Гали: "Там кто-то ходит!!!"
Не разделив ее убеждения о медведице из "первой стороны" и убедив подругу, что в начале на пути косолапой в любом случае была бы палатка немцев, да и жратвы у тех побольше. Раздумья о запасах прилетевших за экзотикой соседей по Евросоюзу Галю, похоже, успокоили.
Следующим пробуждением было уже утро.

Автор: Doctor-ski (Jelena Safro)