Интервью с Олесей Алиевой

Моя сегодняшняя собеседница в представлении, в общем-то, не нуждается. Её имя знакомо, если не всем, то подавляющему большинству любителей горных лыж в России. И вот, для того самого меньшинства, для неофитов, я и назову некоторые из ее невероятных достижений: обладательница самой обширной коллекции наград Чемпионатов России, из которых целых 13 медалей высшего достоинства, призер этапов Кубка Европы в скоростном спуске и супергиганте, участница двух Олимпиад, призер этапа Кубка мира (скоростной спуск, Ленцерхайде, 05.03.2000г.), основатель и руководитель горнолыжной школы «aLiSki», очаровательная Олеся Алиева.

Фото: Роман Денисов

Часть I

Здравствуйте, Олеся! Ваше детство и юность прошли в Магадане. Зимой там случайно не полярная ночь?

Здравствуйте! В три часа дня уже темно, а рассветает в десять, примерно.

Как же вы катались?

Вот этого я не помню. Наверное, у нас было искусственное освещение. Тренировки в две смены: кто-то в первую смену учился в школе, кто-то во вторую. Понятно, кто во вторую, у них тренировка с утра, с десяти. А у кого с трех... ну фонари, наверное, были. Я что-то совсем этого не помню. Я помню, что возвращались мы домой поздно. Тренировка была с трех до шести, и возвращались мы в глубокой ночи. Мы еще умудрялись загулять, потому что пешком ходили.

Пешком?

Да. Автобусы ходили до горнолыжной школы только в выходные. Это в 90-е годы, когда уже вообще все плохо стало. А когда маленькая была, школьный автобус ходил. Всех привозил, всех увозил. Шел по городу, собирал детей. Знал, где надо остановиться. А потом, когда наступили 90-е годы, там вообще, такой был ужас!

У вас же горнолыжная школа довольно далеко от города. Пешком не особенно-то и дойдешь. Больше трех километров?

Больше. Я жила в микрорайоне, то есть не в самом городе. Мне даже от микрорайона было не дойти. Там от микрорайона километра три, может быть больше. А от города все семь... или даже десять. Поэтому мы в будни возвращались пешочком до конечной остановки автобуса, а на полпути к ней были трамплины. Мы обязательно на эти трамплины зайдем, покатаемся на клеёночках.

На горе приземления?

Да. Но мы вообще чудили, конечно. Особенно в выходные дни, потому что оставались без контроля. В 90-е годы все развалилось. Тяжело было всем. И мы болтались, предоставленные сами себе. На трамплины дойдем, а там заграждение – проволочка. Мы ее снимали и залезали. У нас был деревянный 40-метровый трамплин. Такой, что надо вверх по шаткой лестнице подниматься. Я до сих пор не понимаю, как мы это делали. Поднимаешься на него, ветер дует, все шатается. И мы с него спрыгивали, с этого трамплина. Нам было лет по 13. Плюс-минус.

Вы прыгали с 40-метрового трамплина!?

Да. На горных лыжах. Но мы такие были… немножко не в себе, мне кажется, дети. У нас было соревнование, кто "лоб" перепрыгнет. А на этих лыжах, горных, очень сложно перепрыгнуть. Сначала стол идет, метров 10, а потом склон плавно уходит вниз, и приходилось больше чем на 20 метров прыгнуть, чтобы в уклон улететь. Надо было очень сильно оттолкнуться, чтобы "лоб" перелететь.

Ребята из нашей спортшколы, примерно в этом же возрасте 13-14 лет, в 1985 году ездили на юношеский Союз, в Междуреченск. А там недалеко от горнолыжных склонов на Югусе есть комплекс трамплинов, и тренер их тогда загнал, кажется, на 60 метровый.

А я знаю, что они прыгали. Тогда все прыгали. Нас тоже загоняли. Когда трамплин натуральный, на склоне горы, и ты с него съезжаешь, это нормально, это не так страшно. А когда поднимаешься на него, как на вышку, которая вся ходуном ходит, это страшновато. После переезда в Москву, залезала на трамплин на Воробьевых горах. На нем не так страшно. Потому что конструкция устойчивая. Мне всегда хотелось с него прыгнуть. Но, сказали, что у него неправильная конструкция, что прыгать опасно, что будет трудно перелететь лоб, и можно сильно удариться. У меня прям идея фикс была: оттуда, с этого трамплина, спрыгнуть.

Трудно представить. Выглядел он довольно жутко.

Я очень любила прыгать. И на скоростных спусках любила полеты. Особенно, если какая-то прямая, а потом вылет. Очень любила. После поворота, не особенно нравилось: то есть, если на кантах надо выехать, вовремя выровняться, встать на плоские лыжи. В таких ситуациях так криво там и вылетала. А вот если полет ровный, длинный, высокий, я очень любила. Главное, чтобы ветра не было. А раньше вообще почему-то было больше спусков, в которых преобладали далекие и высокие полеты.

Например, в Вэйле, на Чемпионате мира в 1999 году, вообще были одни полеты. Штук пять или шесть. Таких - ух! Хороших! Причем на плоское приземлялись.

И в Нагано в 1998-м на Олимпиаде было очень много. У меня был сильный шок. У них такой скользкий снег! Прошел дождь. Ливень! С грозой! Молнии сверкали! Снег, дождь, чего только не было. Солдаты это все утрамбовали, "вылизали", все замерзло, вышло солнце… и это был такой бетон! И такая была скорость! Мне было так страшно!... Это был шок. Я только успевала ноги подбирать и лететь. Я помню только, что все время лечу. Спуск там, на самом деле, не был сложным. Крутых участков не много, но мне показалось, что было очень много длинных полетов. Прямо вот были полеты, полеты, полеты и полеты. Хотя сам старт я не стартовала, только тренировки. Меня на Олимпиаду запасной взяли. Почему-то поставили на супер. По тренировкам, видимо, решили. Уж не знаю, зачем, потому что я вообще никак не была готова. И даже в супере были одни сплошные полеты. Скорость показалась мне запредельной. Опыт на тот момент у меня вообще отсутствовал.

Вы же тогда в Кубке мира еще вообще не принимали участие, только в Кубке Европы.

Да. А в Кубке Европы скорости совсем другие. И совсем другой снег. И вообще это небо и земля: Кубок Европы и Кубок мира. Это вообще два разных мира. Может быть, сейчас что-то изменилось, но раньше… это как сравнить Чемпионат России и Кубок России.

То есть и склоны по-другому подготовлены, и на других склонах соревнуются?

Нет, на тех же соревнуются, но, как правило, если это Кубок мира, то старт выше поднимают, и конфигурация трассы другая, и скорость другая. И склон на Кубке мира практически всегда - бетон. На Кубке Европы может и мягонько быть, и снежочек. В общем, так… ни то, ни сё. Но сейчас, может быть, что-то изменилось. Десять лет прошло. Раньше человек мог выигрывать Кубки Европы, а на Кубке мира в тридцатку не попадать. Скорости другие. Это самое главное. Все очень быстро. Хотя, была у нас какая-то Универсиада, не помню где, но помню, что было очень быстро. Реально 130. Но это или погодные условия, или готовили специально. А вот в Кубке Европы я такого не помню.

Но на самом первом в моей жизни этапе Кубке Европы мне было страшно. Но это был первый, когда я скоростные спуски не ездила вообще. Мы такие приехали… С Катей Нестеренко. Нам сразу: «Вы должны...» Леонид Васильевич Тягачев посадил нас, говорит: «Ну что девочки, завтра в тридцатку надо попадать». А я лыжи спусковые в жизни два раза может быть видела. И спуск тренировала раза три. Ну, это так, образно.

Вы в детстве не гоняли скоростной спуск?

Мы ездили, но какие условия были в Магадане? Не было ни лыж, ни шлемов, ни возможностей. Ничего этого не было. Что можно без шлема натренировать? Ну, ездила я в Братске скоростной спуск. Ну что это за спуск в Братске?
И он нам говорит: «В тридцатку надо попасть»! А Гладышевой, Новиковой, Лебедевой, Ларионовой… Зеленской тогда не было. Вот им надо было в призы, в пятерку. А нам - в тридцатку.

В общем, мы на первой тренировке приехали последняя и предпоследняя. И так, мы и ездили: последняя/предпоследняя на этих стартах. Может быть на самом старте несколько человек и выиграли, проиграв... На первой тренировке проигрыш был около 8 секунд. А мне Гладышева говорит... сейчас плохое слово скажу… «Ты, говорит, главное не ssы.» Я всю ночь не спала. Она мне рассказывала, как надо в стойке стоять. Ну какая там стойка? В полный рост естественно все проехала. Весь этот спуск. Хотя, я никогда не была какой-то там трусихой. Вообще никогда. Но если человек на большой скорости никогда не ездил, то очень сложно на этой скорости заставить его еще что-то делать.

Скоростной порог надо постепенно повышать.

Конечно. Мы приехали, кажется, после Нового года. Январь, февраль, март. В марте я уже попала в тридцатку. Мне так кажется. Все-таки докатали, добили мы этот спуск.

Я смотрел на сайте FIS, в гиганте тогда вы не выступали. Вас натаскивали исключительно на скоростные виды?

Да. Мы пришли в команду, где все ездят скоростной спуск. Гигант и слалом вообще никто не тренировал. Нас пристегнули, и все. Все ездят спуск и супер, и нас туда же, по программе. А я по конституции, совсем не спусковик. А подруга моя, Катя Нестеренко, с которой мы вместе из Магадана, у которой папа тренер, она была вообще… Может быть я, конечно, чего-то не понимаю, но я считаю, что у нее тогда была одна из лучших техник в гиганте. Мне кажется, что если бы ей дали возможность тренировать гигант и дали нормальный инвентарь, не Мицуна. Потому, что гигантские лыжи Мицуна, вот вообще были никакие. Суперные - лучшие лыжи в моей жизни, и лучше никогда ничего не было. А вот гигантские - это были самые худшие лыжи. Слаломные - неплохие, спусковые - неплохие, гигант - вот вообще ноль, а суперные - идеальные. И если бы Кате дали возможность, то мне кажется, что она добилась бы очень больших результатов, и на Кубке мира точно бы закрепилась. Потому что у нее достаточно устойчивая психика. Она спокойная. Но не очень любит скорость, рисковать. Но, к сожалению, мы попали в такое время, когда технические дисциплины были совсем не интересны. Их надо было очень много тренировать. А в спуске в те годы, кто бесстрашный и скользить умеет, тот и побеждал. Бывало спуск - три поворота, а все остальное - полуповоротики, где надо было просто скользить, скользить и скользить. Сейчас, последние лет 15, спуск стал другим. Техничным. Сейчас уже такое не прокатит. Вот посмотри, современные девчонки, горнолыжницы, никого крупных-то и нет. Очень много мелких, худеньких. Аня Файт, это ж вообще... И они прекрасно и спуск, и супер едут, потому что повороты стали более техничными.

Вас возили на Камчатку?

Мне Камчатка очень сильно помогла. Мы там летом 94-го тренировались с мужской cборной. Тогда как раз Сергей Анатольевич Назаров работал с ребятами. Филичкин, Приходченко, Безсмельницын, Валяев, вся эта компания. И мы с ними тренировались на вулкане. И после этих вот тренировок, у меня результат сразу же пошел. Я когда весной, в 94-м, приехала первый раз на Чемпионат России, занимала там тридцать - сорок какие-то места. А на следующем я уже в десятку заехала, когда были все наши сильные девчонки. Кроме, наверное, Вари. Вся команда была. И я попала в десятку. То есть практически сразу после взрослой, основной, команды.

Там на вулкане тренировали и спуск, и супер?

В основном мы тренировали, конечно, технические дисциплины. Для спуска там коротковато. И это помогло. Во-первых, потому, что очень большой объем и накат. Во-вторых, Сергей Анатольевич - гениальный тренер. И, в-третьих - конкуренция. Тянулись за мужиками. Они тем более все парни были такие, сильные ужасно. Они уже достаточно достойно на мировом уровне выступали. Конечно, это был очень большой задел. И ОФП мы с ними вместе тренировали. Это очень помогло. После этого у меня сразу пошел прогресс.

А до этого летнего снега у вас не было?

Был в Магадане. И мне кажется, что на Камчатку мы и до этого ездили. Два или три года. У них условия намного лучше, и снег лучше. В Магадане все-таки снежник, и он короткий. И снег, он такой, сыпучий. На Камчатке немного похолоднее, и хоть там он тоже такой, но там его засыпали, солили. И тренировки были просто колоссальные. По две тренировки в день, по три часа, по четыре часа. То есть световой день весь тренировались. С шести до десяти утра первая тренировка. Потом был обед или второй завтрак. Потом отдых: спали днем два, а то и три часа, и потом вторая тренировка, в час, в два, где-то так. Еще умудрялись и третью: побегать, попрыгать.

А все такой режим выдерживали?

Мы на вулкане были 4 дня, потом спускались, и четыре дня внизу, потом опять наверх. Циклами. Бывало и три дня. Поэтому мы использовали эти дни по максимуму. Объемы были просто колоссальными. Тысячу ворот в день в слаломе делали. Даже на леднике так тяжело сделать. На леднике все-таки подъемник совсем другой, а здесь "дергуночек". Он всегда быстрее. Ты там крючок зацепил и полетел, а на ледниках, пока ты доедешь до подъемника, пока поднимешься, пока доедешь до трассы. Времени тратится больше. Но все равно, мы и на ледниках большой объем делали: по 500 ворот делали и по 600 за тренировку.

В детстве из Магадана часто выезжали?

Да, наверное, лет после 13, в 14. До этого выезжали периодически. Я занималась горными лыжами без особой охоты. У меня не было такого, что я вся в спорте. У меня были подружки, у которых была музыкальная группа. Ансамбль девчонок. Они играли, что-то пели. И я с ними тусовалась постоянно. Возраст 11, 12, 13 лет, я протусовалась с ними в этой их певческой банде. Они даже подключали меня к себе. Я на барабанах умею немножко играть. Ну так, самые простые, элементарные вещи. А после тринадцати начались длительные выезды: мы уезжали где-то в конце октября - в ноябре и возвращались в середине апреля. Старты были один за одним. Не было смысла возвращаться. Билеты бешеных денег стоили. Но жили мы очень тяжело. Как вспомню, как мы спали, где мы спали, и что мы ели… Приходилось даже еду воровать в магазине. Очень тяжело. Очень-очень тяжело. Было время, когда вообще денег не было. Ни у кого. У тренеров тоже не было.

Как так? Тренер приехал с детьми, детей надо кормить...

Он кормил, как мог. Нам, растущим организмам, не хватало. Я помню, как мы в магазине молоко и батончик хлеба брали. Было дело. Нас жалели, мне кажется. То булочку дадут. Талоны были на сборах. По талонам часто питались. Было какое-то время, очень грустное. Потом для нас Америка открылась. Первый раз в 1994-95 годах. Типа по обмену. К нам американцы приезжали: спортивная школа из Аляски. Это относительно рядом. Ближе, чем до Москвы.

По детям-юношам в топе были?

Нее. Я же говорю, я каталась так, для себя. До 13 лет у меня не было никаких результатов. Первые мои соревнования были в Братске, когда мне было 9 лет. Мы как раз поехали на какие-то юношеские соревнования с моей подругой Катей. Ей было десять. Я помню, что она там, по-моему, выиграла, еще одна моя подруга была третья, а я ничего не заняла. Ну, там, какие-то шестые места. Но это было вообще, ужасно-ужасно. Я такая была, тусовщица... И у меня вообще никаких результатов не было, я всем проигрывала. У нас была сильная компания девчонок, в Магадане. Очень сильная. 1975-78 годов рождения. Человек семь хороших сильных девчонок. И я там была, наверное, в числе последних. Всем проигрывала.

А вы все тренировались у одного тренера?

Нет, у разных. У нас в Магадане школа на самом деле была очень сильная. Катя была в юношеской сборной страны, которую возили на Тополино, Пиноккио.

Она одна из ваших была в юношеской сборной?

Да, по-моему, она одна была. Она была самая сильная. Мы приехали на Союз в Аше… Это был самый последний юношеский Союз. Прямо перед развалом. Не помню точно, какой год. Это был старший юношеский Союз. Мне кажется, 1975 года на нем уже не было. Был возраст 76-77. Я стартовала под 156 номером. Катя то ли выиграла, то ли в тройке была, а я заняла 50 место. Я помню, тренер мой, ее папа, подошел и сказал: "Ты – герой! Ты - молодец!" И пожал мне руку. Меня похвалил! Там ямы были, не то, что по колено, по голову просто!

И с такими результатами вы закончили школу? Или все-таки в последних классах результаты улучшились?

Наверное, в конце, в 11 классе, у меня получше стало. И когда я первый раз приехала на Чемпионат России и заняла там 33 место, я сказала себе, что я выиграю Чемпионат России. И потом потихонечку, потихонечку. И вот после того сбора на Камчатке, у меня пошло. На следующий год я проехала получше. Была в десятке. И еще через год, следующий Чемпионат я уже выиграла. (1997 год, Шерегеш, слалом-гигант). Я себе сказала, что я это сделаю. Однозначно. Цель у меня появилась. Такой максимализм был юношеский... всех вообще порву! Вот думаю, что же я себе не сказала, что я выиграю Олимпийские игры?

Наверное, вообще не приходило в голову думать про Олимпийские медали?

На тот момент, конечно.

Хотя уже был пример перед глазами.

Да, Света. Она для меня была вообще! Кумиром номер один. Почему-то не Варя, а именно Гладышева. Непревзойденным просто. Она помогала очень много. Мне очень сильно помогла. У нее энергии на всех хватало. Вообще на всю команду. Если Варя, она больше в себе, полностью вся в себе, то Света, она раздает, делится и болеет, и переживает.

Интересно, что у Светланы был результат на всех самых ключевых стартах.

Света, она немножечко психологически попроще… ну как, побезбашенней, что ли. А Варя, она просто слишком хотела. Варя трудоголик, сумасшедший просто. Света невероятно талантливая. Невероятно! Это самый талантливый человек, которого я в жизни видела. Человек, который талантлив во всем. У нее память просто гениальная. Она языки на слух выучила: английский, немецкий, на французском что-то там может сказать. Она песен столько знает! Все песни мне кажется, старые. Она цитировала фильмы… Она столько всего знает! Просто гениальная. И в спорте. Она если играла, в любом виде спорта: теннис большой - Света на высоте, футбол - равных нет, прыгала дальше всех.

Почему же получилось, что Варя больше на Кубке мира выигрывала?

Потому, что Варя трудоспособнее. Потому, что Варя привыкла работать, пахать. Поэтому у нее был стабильный результат. А Света, она где-то ошибалась, где-то недоделывала что-то, где-то расслаблялась. Она на таланте в основном и на очень сильной энергетике. Она просто разорвать всех может своей энергией. Если она где-то, то это все, это взрыв. Но где-то не хватало, это на мой взгляд, трудоспособности. А Варя, она... Преклоняюсь перед ней. Сколько она работала, столько, наверное, никто не работал. Она просто работала, работала, работала и работала.

Ваша карьера в спорте попала как раз на перегиб, на переход с классики на новую геометрию. Как она вам далась?

Я даже до сих пор не перешла. Хотя уже сколько курсов прошла инструкторских...

То есть вы закончили спортивную карьеру в 2006 году и...

Да, и у меня до сих пор классическая техника. И сколько я себя ломала… Если я контролирую себя, я могу ехать правильно, если я расслабляюсь и не думаю, то я еду по "классике". Думаю, это и не дало мне нужного результата. Именно технические моменты. Вообще у меня всегда техника была слабенькая.

С вашей "слабенькой" техникой вы на "России" семь раз (!) выигрывали гиганты.

На "России" уровень-то был какой?

Я перед интервью смотрел ваши результаты, и мне показалось, что гигант у вас получался лучше, чем супер и спуск. По крайней мере в России.

В России шел лучше, потому что в России не было спусков нормальных. В России были такие спуски, когда надо было быть потяжелее и иметь побыстрее лыжи. Мне тяжело было соревноваться в России. Потому, что не всегда я могла скользить, недостаточно было моего скольжения. Если взять всё: и мой вес, и мое скольжение, и скольжение лыж, и все остальное. Мне не хватало, чтобы конкурировать с девчонками, которые могли скользить лучше. Если бы мы соревновались с ними на Кубке мира, то понятно, там бы было все по-другому. Потому что там все другое: и скорости другие и снег другой. А гигант, он и в Африке гигант. Там поворачивать надо. Но у меня гигант начал по-настоящему хорошо получаться только после травмы. Я же какое-то время не стартовала в спуске. Два сезона точно.

Как раз Олимпийский сезон 2002 года выпал?

Нет, это было уже после Солт-Лейк-Сити. В Солт-Лейк-Сити мы с Настей Попковой не поехали. И Настя, к сожалению, в Олимпийских играх так и не поучаствовала в качестве спортсмена. Вообще жалко, что мы не поехали на ту Олимпиаду, потому что потенциально мы были готовы к неплохим результатам, могли побороться за хорошие места. Я не думаю, что там мы могли быть в тройке, хотя конечно на Олимпийских играх бывает все, что угодно. Мы все видели, как сноубордистка в Пхенчхане выиграла золото в супере. Многие говорят, что вот она просто пришла и выиграла. Она и до этого нормально выступала. Те, кто регулярно смотрит трансляции с Кубка мира, мог видеть, что она там прекрасно выступала. Это только так кажется, что она просто пришла и выиграла. Я к тому, что тогда мы были очень сильными. Мы могли соревноваться, мы могли бороться, мы были уверены в себе, и у нас как раз были неплохие результаты. Но вот мы не поехали, и по сути, в Нагано я была запасной, Солт-Лейк-Сити выпал, а Торино - это просто слезы.

В Турине не сложилось?

Я считаю, что в Торино я была психологически полностью выгоревшая. Технически тогда, под конец своей карьеры, я подтянулась. С техникой было уже более-менее. Были очень неплохие заезды, и я стала возвращаться в спуск и в супер. Но психологически... Я же одна была. Девчонки потравмировались, и команды не стало. Очень тяжело было на себе тащить все это. Сначала Света ушла, внезапно. Первый слом у меня был, когда Света ушла.

Она же ушла после Олимпиады в Нагано?

Она ушла в конце 1998 года. Прямо перед Новым годом. Мы были во Франции. И тогда у меня еще была огромная сила духа. Я падала и вставала. Потому, что техники почти не было. Я в сезоне 1998-99 в Кубке мира из девяти стартов доехала только половину. Я выдержала. Но падала я сильно.

А что это такое было? Когда из десятка скоростных стартов доезжаешь только половину, то это равноценно тому, что сам себя постепенно убиваешь.

Меня же никто не заставлял. Мне нравилось. Я до сих пор фанат горных лыж. Как мой муж говорит: "Ты уже со своими этими горными лыжами..." Я люблю, очень. Больше всего на свете, наверное. Если не брать такую, самую ценную вещь, как семья. И все что с горными лыжами связано, что вокруг них, я обожаю.

Кто-то мне рассказывал, что у одной нашей спортсменки, перед тем, как она сломала ногу, было за 10 дней 6 стартов в скоростном спуске на разных трассах. И, разумеется, она не выдержала и сломалась.

На тот момент, кто думал об этом? Вот Кубок Европы. Я стартую, занимаю, например, какое-нибудь пятое место. Там подряд: два спуска, два супера. Я выхожу на следующий старт, понимаю, что у меня пятое место, и я хочу занять третье. Как минимум. Или выиграть. Понятно, что я буду бороться, рвать. Я падаю. Меня увозят на скорой помощи, делают снимок, перевозят в гостиницу. Я отлеживаюсь, и на следующий день все равно выхожу на старт. Я еду по трассе, не дотрагиваясь ни до одной вешки. Занимаю там какое-нибудь пятое место или четвертое, или шестое, не важно. Где-то там, опять близко. Думаю: на следующем супере я дам! А техники-то нет. Ее недостаточно. Технически не готов человек. Опять еду, опять падаю, опять меня на скорой увозят.

А как насчет того, чтобы потренироваться? Поработать над техникой?

Да не было возможности. Денег не было. Мы же не ездили, как сейчас ребята, на сборы, в Чили, туда, сюда. Мы в 1997 году перед Олимпийскими играми тренировались на мясокомбинате в Москве, потому что у нас не было даже возможности на сборы выехать. Мы, когда ездили на сборы летом, жили в апартаментах по 10 человек. Сами себе готовили, сами себе посуду мыли. Время было тяжелое. Тренировались дома. Вот: мясокомбинат, и вперед. Где дали зал, там и тренируемся. Воробьевы горы, ролики, все дела. Постоянно получали объемы не те. И не тот снег.

Потом, последние годы, да. Хотя, конечно, ни в какие Чили мы не ездили. Но, хотя бы доезжали в тот же Церматт. Там хороший снег. В Америку старались каждый год летать, потому что без Америки мы вообще бы не смогли конкурировать. За месяц до стартов осенью выезжали, там тренировались, потом стартовали. В штатах, в Бивер-Крике тренировались, в Канаде - на Накиске. В основном, наверное, Бивер-Крик. Там высоко. В это время уже снег есть.

А что у вас за травма была?

Разрыв крестообразной связки. Сезон вылетел. До этого все было хорошо. Очень хорошо, я бы сказала. И по результатам, и по всему. И вот, после травмы, конечно все. Физически и технически я выросла после травмы, а вот, как-то время ушло, что ли. Из-за того, что мы и так отставали от мировых лидеров, по накату, по технике, по всему. Не мы, вернее, а я одна. А за это время еще и молодежь появилась. И потом, у нас ведь не привыкли ждать. Я вот смотрю, сейчас девочка катается, с которой я еще выступала. Ну, не она одна. Они были на 5-7 лет помладше. Сейчас они уже заканчивают свою карьеру. И вот она примерно вместе со мной начинала. Выступала так же, как я. Ездила года три со мной. Она, грубо говоря, в 16 лет пришла, а я в 20 на Кубок мира. Одинаковые результаты. Кто-то там лучше, кто-то там. Я закончила, она еще пару лет поездила в таком же режиме. А сейчас она была пятой в супере на Олимпиаде. Да, она не выигрывает. Но если посмотреть на ее результаты, все время в десятке. Где-то до двадцатого опустится, где-то в призеры попадет. Так сколько лет им пришлось ждать!

А вообще это норма или исключение?

Нет. Посмотрите на американцев, сколько лет они ездят. Эта, носится, сумасшедшая, Рези Штиглер. У нее были результаты, потом не было, потом опять, сейчас опять нет. Тоже с моего времени она. Танцует все. Но возят же. Стейси Кук. То же самое. Сколько уже возят? Казалось бы, зачем им возить Стейси Кук, если у них и Вонн, и Шиффрин, и еще молодых куча девчонок. Зачем? Возят.

Надо создавать конкуренцию внутри страны, чтобы появлялись новые Вонн и Шиффрин.

О том и речь! У нас два-три года нет, травмировался, мы ждать не готовы. Но, в моем случае, наверное, бы ждали. Но я сама понимала, что я психологически уже все. Настолько изношена. Уже сил не было, никаких. Потом, не понимали, что дальше делать. Я одна. Если набирать команду, они сильно младше меня. Хотя, мне кажется, если бы я осталась, наверное, это было бы неплохо. Поездила бы еще пару годков. Получилось бы, хорошо. Не получилось бы, я бы хоть девчонок подтянула. Но не было энергии. Вот была бы энергия, силы, тогда было бы, наверное, все это в плюс. А тогда я поняла, что уже все. Хотя, только началось налаживаться после травмы, и в скоростные виды я начала возвращаться. И в принципе были неплохие заезды в тренировках, на Олимпийских играх. И гигант очень здорово получался. И на тренировках все хорошо было. Но из-за того, что у меня психика такая, подвижная, я очень нервничала на стартах. Очень сильно. Вся моя quot;гениальность" заканчивалась на тренировках. То есть, если мы тренируемся вместе с девчонками, то я им не проигрываю. Со всеми. С теми же американками, швейцарками, австрийками. Я с ними ровно еду. На старте я им проигрываю. Психология была слабой, конечно. И этим никто не занимался. И на тот момент у меня было недостаточно мозгов, чтобы самой этим заняться. Уже только вот в этом возрасте понимаешь, что надо было делать.

Задним умом...

Ну, а как. Конечно. Со временем приходит же какая-то мудрость. Человек, не прожив какой-то промежуток времени, не может дойти своим умом, что надо что-то сделать. Сейчас я понимаю, что надо было сделать по-другому. Может и не надо было, но я бы сделала по-другому. Вообще. Процесс сам, тренировочный, и психику вот эту всю.

На самом деле проблема эта шире. Это вообще все надо делать с детства. Потому что, к сожалению, в нашей стране детей воспитывают на то, что "Надо!". Не то, что ты делаешь это от того, что тебе это очень нравится, получаешь от этого кайф. Не потому, что тебе там денег дают или что-то еще, а просто потому, что ты любишь это. А у нас детей воспитывают так: "Ты знаешь, там ты выиграешь, там тебе денег дадут". Ну что это за мотивация? И поэтому, если посмотреть, как детей сейчас тренируют в Москве, в клубах… Я в Москве больше же сейчас кручусь, я не вижу, что там, в регионах, сейчас происходит. Но в Москве, это все на результат. В восемь лет их уже в трассу поставили, и они в задней стойке, в плуге, понеслись по трассе. И вся Москва так тренируется. Я говорю "Нет!", я создам свой клуб, который будет по-другому делать. Мы будем просто получать удовольствие от процесса. Мы будем по прямой ездить до тех пор, пока у меня дети не будут стоять в нормальной основной стойке. И вот, когда они научатся ездить в основной стойке по прямой, тогда уже мы перейдем на повороты, и на большую скорость. Чтобы они не садились в эту заднюю стойку, в которой все ездят.

Да, у нас дети выигрывают до 15 лет. В возрастах до 15-ти, у нас дети - чемпионы. Потому, что они умеют быстро двигать ногами, они научились перебрасывать ноги из стороны в сторону, и все это классно делают. Но, как только они попадают в команду, где скорости другие, где всего этого недостаточно, где надо начинать поворот с носка лыжи, а не с середины, они проигрывают. Потому, что их никто никогда не научил. Это технический момент.

А психологический момент в том, что когда у нас ребенок проигрывает в 10 лет соревнования, то ему мама: "Ты проиграл!" Вообще, послушать, что родители детям говорят... и тренеры в том числе. Что мы в тебя вложили, а ты ничего не сделал. В 10 лет они уже плачут, что он что-то там проиграл. Понятно, что в 15 лет ребенок уже настолько трясется, что сейчас проиграет, когда выходит на старт, что он уже не может. Он по-другому не умеет. У него уже психоз от этих стартов. А должно быть, что соревнования, это праздник. Американцы кайфуют, получают удовольствие от процесса. Я же говорю: Рези Штиглер. Посмотришь на нее, а она танцует уже 10 лет. Выигрывает - танцует, проигрывает, тоже танцует. Другой подход. Вот она, психология разная. Поэтому, наверное, если бы я тогда что-то изменяла, понимая сейчас это "задним умом", наверное, я бы свою психику, со сложившимся умом, вряд ли бы тогда поменяла. Потому, что она заложена с детства.

И результат соответственно у нас в России, не потому, что мы слабее, а потому, что изначально неправильная закладка. Они же катаются, кайфуют, если на них посмотреть. Те же австрийцы. Они получают удовольствие в этих своих клубах. А когда в команду приходят, они технически готовы, психологически устойчивы. Они знают, что у них вот ТАКАЯ скамейка там. У них нет тяжести какой-то.

Я помню, как мне сказали: "Вот если не ты, то за тобой никого". Этих тренеров несчастных накручивают в спорткомитете. Я же потом работала в федерации недолго. Не выдержала. Вот тоже, отдельная история. Приходишь ты в спорткомитет, и они начинают тебе там говорить, отчет, еще что-то. Сколько раз присел, сколько раз еще что-то сделал. А мы говорим, а нам эти упражнения не нужны, например. Нет! У нас, вот так. Надо! Сколько вы там присели или еще какая-то глупость, которая вот вообще горнолыжнику не нужна. Нет, нам дайте отчет, и все. Мы вам дадим отчет, но что толку-то? Результат от этого улучшится, что мы дадим вам отчет? Вот эти отчеты они собирают. Сколько раз присел, сколько раз отжался, сколько раз то, что допустим нам вообще не надо. Ну, какие-то там упражнения, сейчас уже не помню. И вот, этих тренеров там накручивают. Какой результат у вас будет? Расскажите. Это идет еще со времен Советского Союза. Что вы нам покажете? С какими результатами вы приедете? И тренер, накрученный, приходит в школу и говорит: «Друзья, надо!». И если мы не выиграем, то все, больше денег нам не дадут. И все.

Беседовал HappyNY
Фото: Роман Денисов; REUTERS; Gettyimages.ru/Mike Powell/Allsport, Mike Powell