Кавказский марафон

30.11.2020

Начало

Часть II

16 день (30 июля, понедельник). Туман, снег, ветер. Видимость 15-20 метров. Сидим за преферансом и обсуждаем результаты работы на Катынском плато – высокогорной мышеловке Кавказа. Вариантов у нас мало. Первопрохождение перевала Лакуца при такой погоде и дефиците времени было бы опрометчивым, спуск по ледопаду Адиш – суицидом. Но есть простой запасной вариант – перевал Оставшихся Дома (3Б). В итоге, в который раз решили, что в случае хорошей погоды идём Лакуцу, в случае плохой – Оставшихся Дома, а если ни то, ни сё, то бросить монетку.

17 день (31 июля, вторник). Утром туман, снег. Как всегда, в четыре подъём и в шесть нас послали снимать верёвки, которые накануне повесили. Остальные снимают лагерь и топчутся на Оставшихся Дома. Через полтора часа подошли под перевальный взлёт, перелезли с попеременкой через бергшрунд и по 60-ти градусному ледовому склону, закрутив пару ледобуров и повесив перила, взгромоздились на перевал.

Погревшись на солнышке, пробивающемся сквозь туман, начали спуск. Наконец-то вешаем верёвки, а то уже сомнения одолевали из-за простоты подъёма - 3Б это или 2Б?

Но через некоторое время Мастодонты решили встать на ночёвку. Площадки на этом склоне пришлось часа два вырубать, но кое-как притулились.

18 день. (1 августа, среда) Бугор совсем редиской стал - поднял в два ночи и через полтора часа погнал вниз. Ясно, мороз. Нижняя часть верхнего ледопада, которую мы прошли вчера, простая. А по второму левому истоку, стекающему со склонов Джанги-Тау, идут очень мощные лавины, перекрывающие всё поле ледника и забивающие трещины верхней части огромного нижнего ледопада. Вчера мы наблюдали парочку таких лавин. Этим Бугор и оправдывал ранний подъём, чтобы проскочить до восхода солнца. Ну, проскочили в потёмках, и сели загорать и сушиться на солнышке прямо под лавинным конусом, наивно полагая, что сегодня грандиознее лавина не пойдёт и не перехлестнёт вчерашнюю. Глупее ситуацию придумать трудно - ради чего с самого сранья поднимали?

В официальных источниках эта ситуация прозвучала так: «…останавливаемся у кромки нижнего (основного) ледопада на безопасной снежной площадке. Готовим завтрак, сушимся и отогреваемся на солнце. Просматриваем варианты прохождения и обхода нижнего ледопада». От первого варианта у меня начались спазмы заднего прохода, а по спине забегали крупные мурашки, как только я представил себе треск нагревающегося от солнца льда и грохот рушащихся сераков. Но две связки всё-таки полезли туда поглазеть.

В их отсутствие Бугор (на фото снизу) принял судьбоносное решение обходить через правый отрог – через снежное седло справа от зуба. А решившие поглазеть зеваки, только зря туда-сюда рюкзаки таскали.

И мы полезли.

Собрались на скальной полке. Вдруг раздался мощный гул и грохот. Обернулись. Со склонов Джанги сходит гигантская лавина. Хорошо, что мы успели занять места в партере. Огромная масса льда уносит вниз на несколько километров весь снег со склонов. Раскисшие старые лавинные выносы не выдерживают тяжести вновь свалившегося на них снега, и также начинают перемещаться вниз. У края нижнего ледопада колоссальный разлом, в который валится вся эта масса, унося в трещину всё, что мы насвинячили за завтраком. Засыпав его за несколько минут, она начинает ровнять ледопад и дальше. В ледопаде становится несколькими трещинами меньше, а для нас это фильм ужасов, если представить, что мы задержались бы там подольше.

В общем, все остались живы, наадреналинились, и жалели только об отсутствии кинокамеры. Навесили 70 метров перил на скалах, а потом по снегу вылезли на отрог. Открывшаяся панорама поразила. После суровых видов из нагромождений льда, скал и снега, перед нами зелёное море холмов Сванетии. Трудно оторвать взгляд, хочется смотреть и смотреть.

Но голод не тётка. Заспешили вниз. По снежникам, осыпям и разрушенным бараньим лбам спустились на ровный ледник.

Пересекли ледник и встали лагерем на левой морене.

19 день (2 августа, четверг). Подъём в шесть утра, выход в восемь. Бугор сказал, что мы сегодня к обеду через простенький перевал Южно-Халдейский попадём в Сванетию, в село Ушгули. Я тут же, вместо осточертевшей каски, напялил сванку чтобы выглядеть своим среди сванов, и поинтересовался у Бугра: «А почему перевал назвали Южно-Халдейским – в честь грузинских официантов?» «Дурак ты парень! Ледник, на котором ты сейчас, называется Халде – в честь него и назвали» - ответил он.

Не обманул Бугор, вскоре по ровному леднику и пологим снежникам поднялись на Южно-Халдейский. Посидели, покурили, полюбовались напоследок вершиной Лакуца и перевалами: не пройденным Лакуца (слева) и пройденным Оставшихся дома (справа) и потопали вниз.

По осыпям и снежникам спустились на великолепные альпийские луга. Источаемые травой и цветами ароматы подсказывали бросить рюкзак и заняться животноводством, но чёртик, сидящий где-то внутри, говорил обратное – хорошо там, где тебя никогда не было.

По дороге набрели на нарзанную ванну. Умылись, но купаться не стали – ноги сами несли нас вниз, в цивилизацию, в МАГАЗИН!

По тропе спустились к реке Ингури. Искупались, побрились, переоделись и, оставив дежурного на вещах, отправились налегке в село Ушгули, где лежала наша заброска на шесть дней маршрута, ну, и само собой, в магазин.

Селение сохранило свой средневековый колорит: башни, узкие улочки, старые сванские дома.

Сванские свиньи вызывали во мне чувство чёрной зависти. Лежат себе в теньке, похрюкивают и попукивают от удовольствия, а мы сейчас нагрузимся как ишаки и будем потеть под рюкзаками на солнцепёке.

Притащили заброску. Распихали по рюкзакам. Их стало трудно даже поднять, ведь двое нас покидают, о чём они сообщили только вчера, мотивировав, что накушались снегом досыта, и на мороженое ещё год смотреть не смогут. Уходят Саша Суховеров и Сергей Струнин – Дохтур, что меня не очень опечалило, из-за боязни ещё раз попасть на его иглу и уменьшения количества смотрящих за спиртом в аптеке. Но в целом это не здорово, ведь если четверть состава покидает команду, то вес общественной снаряги на остающееся рыло возрастает, а особенно продуктов – они уже расфасованы. Но немного облегчились, отдав им портативные рации «Дженерал Электрик» - пусть, сидя в одном купе вагона, общаются не вербально, а через эфир.

Я особо не брал это в голову и не одумлялся, а старался больше брать в рот, чтобы меньше тащить в рюкзаке, а больше в желудке, и находился в состоянии некой эйфории от предстоящих троек Б: первопрохождения Шхарского и хоженого Унамусо. Я думал, что всё самое тяжёлое и скверное позади – как же я ошибался! Если бы знал тогда, как мы вляпаемся в Шхарский перевал, будто воробышки в говно, и там уже не до чириканья будет, то, наверное, последовал бы примеру уходящих. Но одномерность вектора времени пока никто не отменял, на то он и вектор.

Любуясь этими жёлтыми дикорастущими цветочками, мы ещё не знали какие «ягодки» нам преподнесёт Шхарский перевал (седловина в левой части фото). Они, наверное, специально заманивали нас вверх своею красотой, обещая все радости Рая. Пока шли вверх по ущелью, только одна мысль буровила мозг: зря я не остался со свиньями. Лежал бы сейчас рядышком и похрюкивал… К вечеру доползли до базового лагеря ленинградских альпинистов и заночевали.

20 день (3 августа, пятница). Полуднёвка. Солнечно, безоблачно. Отдыхаем, загораем, распределяем заброску по рюкзакам. После обеда поднялись на ледник Шхарский к началу подъёма на перевал. Лежим, пишем пулю в лучах заката.

21день. (4 августа, суббота) Как всегда в четыре встали и в шесть вышли. Хотим сегодня поднять лагерь к самому сложному участку – второй ступени ледопада и разведать пути его обхода. Первую ступень ледопада легко обошли справа.

Поднялись к правому кулуару и встали на площадке, защищённой от схода камней скальным выступом. По сильно разрушенной стене правого контрфорса одна связка полезла вверх.

Снег подтаял, и по кулуару периодически сходила свежая каша с камнями. «Заговорили» и другие кулуары. Со склонов Южной Шхары и отходящего от неё отрога сходят мощные лавины. Некоторое время наблюдаем за путями схода снега и камней, и ведём их учёт, тщательно записывая результаты в амбарную книгу.

Результат разведки не был неожиданностью – кукиш нам. Площадок приличных нет и путь небезопасен. Когда Мастодонтам всё это надоело, спустились и поставили лагерь на широкой снежной площадке. Они решили завтра сделать более массированную разведку, продолжая играть в партизан. А мы занялись любимым делом – писали пулю на задних страницах амбарной книги, иногда просматривая результаты дневных наблюдений и удивляясь отсутствию прямых попаданий камней.

22 день (5 августа, воскресенье). В три встали и пол шестого тронулись в путь. Пересекли ледник и у правого верхнего края нижнего ледопада обнаружили скальные выступы, на которых есть места для установки палаток. Место безопасное от лавин и камнепадов. Бросили рюкзаки и разделились на две группы. Четверо пошли щупать ледопад, а нас с Князем, как наиболее борзых, послали разведать один из кулуаров: левый или средний.

Хотели начать со среднего, но ощутили спазмы в заднем выходе. Неужели это наша многострадальная часть тела подает нам сигнал? На всякий случай, доверившись внутреннему голосу, полезли в левый.

Когда по нему поднялись метров на сто, сверху раздался грохот. Мы хором решили, что это на курьерской скорости несётся наш пипец, который сейчас нас же и накроет. Не сговариваясь, как два трипперных зайчика, мы бросились на скальную стену. Уж не знаю, помогли ли надетые на нас кошки, но зависли мы на этой стене, как рыбки-прилипалы на брюхе акулы.

Когда грохот закончился, поняли, что бледная с косой прошла мимо. Отлипли от скалы, выдохнули, вытащили из штанов совсем мокрые памперсы, отжали, вложили их обратно, и полезли дальше. Обойдя по скалам этот чёртов ледопад, оказались наверху контрфорса. Путь был найден и Князь даже согласился попозировать перед объективом.

С чувством выполненного долга мы ссыпались вниз и увидели тот пипец, который караулил нас как раз в том самом среднем кулуаре. Слава тебе, многоопытная жопа! Влезь мы туда, как хотели вначале, прыжки и влипания в скалу были бы ни к чему. Лежали бы сейчас под толщей снега, перемолотые в фарш. Оказывается, и анус может быть ангелом-хранителем.

В лагерь вернулись гордыми первопроходимцами и застали немую сцену.

На нас смотрели, как на привидения, и честно признались: "Мужики, а мы на вас ужин не готовили. Подошли к лавинному выносу, а там ваши следы оборвались. Копать в этом месиве бесполезно, а продуктов в обрез..." Такой прагматичный подход к нашим, пока ещё не убиенным тушкам, попахивал кощунством. Пришлось намекнуть, что если жрачки нет, так хоть выпить дайте на собственных поминках.

23 день (6 августа, понедельник). Опять четыре и шесть. Так и привыкнуть к режиму можно, а что потом в Москве делать буду? Бурчу про себя, как старый дед, а самому кажется, что нем как рыба. Хорошо, хоть выдали нам с Князем по банке тушёнки в качестве компенсации за несостоявшийся ужин.

По разведанному накануне пути поднялись наверх скал, и решили здесь заночевать. Двое остались сапёрничать, мастеря площадки под палатки, а остальные четверо ушли обрабатывать маршрут.

Скалы в нижней части контрфорса простые. Поднялись по ним метров на четыреста вверх, и вышли на широкую скальную террасу. Здесь шутки закончились – дальше крутой, местами до 60 градусов, скальный кулуар, забитый обломочным материалом. Вешаем двести метров перил и выходим на снежно-ледовый склон выше ледопада.

Наполз туман, началась гроза и пошёл снег. Срочно вниз – пуля не ждёт! Мастодонты решили, что в случае плохой погоды спускаемся вниз и заканчиваем маршрут, ну а если нет – значит, не повезло - полезем дальше.

24 день (7 августа, вторник). Подъём в два. Погода явно подкачала –небо вызвездило и на нём ни облачка. Значит, вместо того чтобы свалить подобру-поздорову, пришлось с четырёх утра тараканить вверх. Прошли скальный участок по перилам, провешенным накануне, и собрались на скальных полках, перед выходом на снежно-ледовый склон.

Надеваем кошки. Вверху хорошо виден Шхарский перевал, но мне не до него – я наслаждаюсь заначенной «поминальной» тушёнкой.

Поднимаемся с попеременной страховкой через ледобуры по правому краю склона под прикрытием скал, а иногда и по ним. Движение настолько занудное, что временами засыпаю, а палящее солнце только способствует этому.

Дрёму нарушил Коля Парфёнов, когда на точке страховки решил из-за жары снять фонарики с ног. Первая же снятая кошка, весело помахивая брезентовым хвостиком и сверкая зубами, улетела от него в голубую даль. Пожелав ей счастливого пути, мы посмеялись, но недолго. Смехуёчки кончились, когда представили его карабкающимся в одной кошке по льду, и поняли, что в группе появилось слабое звено. Теперь придётся местами и ступени рубить. Но деваться некуда и утомительный подъём продолжился.

13-я верёвка оказалась счастливой - решили прекратить это безобразие и встать на ночёвку. На окончании скального гребня с большим трудом расчистили место, где уместились только рюкзаки. Сели на них и накрылись полиэтиленом. Играть темно и холодно.

25 день (8 августа, среда). В два часа ночи, когда зубная чечётка достигла аллегро, решили, что пора готовить завтрак. Горящий примус поднял температуру под полиэтиленом, и аллегро сменилось аддажио. Теперь хоть можно есть, не боясь прикусить язык. Позавтракали, чем бог послал. На этот раз он оказался прижимистым – продуктов было в обрез, поэтому пайки уполовинили. Наступил, так сказать, нештатный режим - нужно было захватить с собой полку для зубов.

Вышли в половине пятого. Такая же однообразная работа, как и вчера. Крючья, перила, пруссики. Возможный обвал льда с верхнего висячего ледника заставлял нас выбирать путь правее скального гребня, отходящего от намеченной седловины, хотя слева было легче. Поиски привели в кулуар, выводящий на перегиб выше гребешка.

12 верёвок перил - и мы на перевальном гребне. Всех мучает один вопрос - как же Коля умудрился сюда взгромоздиться в одной кошке, но вслух молчим.

Переменная облачность и шквальный ветер с юга, не дающие полюбоваться черноморским побережьем Кавказа. Спускаться уже поздно, поэтому пришлось на этом узком, как нож, гребне расчищать место. Удалось примостырить только одну палатку. Залезли в неё, сварили чай, попили. Опять сидячая ночёвка, но теперь хоть в палатке. Всё же уютней, чем под полиэтиленом. Обидно, что пулю писать невозможно – очень тесно и слишком много советчиков. Ночью началась пурга, прекратившаяся только к утру.

26 день (9 августа, четверг). С утра не торопимся и расслабляемся после второй сидячей ночёвки. Вышли только в десять утра – курорт. Медленно и печально провесили шесть верёвок вниз по льду до бергшрунда и три - при траверсе над ним.

По мосту перелезли через берг и спустились в огромный верхний цирк. Дальше идти неохота – вряд ли успеем сегодня перелезть через отрог и спуститься, да и отоспаться хочется. Любуемся пройденным перевалом. Про перевал Унамусо Бугор, кажется, забыл или сделал вид. И правильно, ведь мог бы спровоцировать бунт на корабле.

27 день (10 августа, пятница). Постоянству Бугра можно позавидовать: как всегда, четыре – шесть. Наверное, это его любимые цифры. Поднимаемся на перевал Отрог. Там несколько седловин. Из-за патологической лени выбрали ближайшую. Собственно, это не перевал, а один из вариантов спуска с Шхарского, чтобы обойти три мощных ледопада Башха-ауза. Сам по себе он на фиг никому не сдался, как неуловимый Джо из анекдота. По уступам ледника вылезли на гребень, с которого вниз метров на четыреста уходит 450склон с натёчным льдом, покрытым тонким слоем снега. Дальше - бергшрунд и постепенное выполаживание.

Буримся и вешаем верёвки. Впереди связка Мастодонтов, сзади - Разгильдяев. Облака поднялись, и стало пригревать солнышко. Тепло и приятно. Неожиданный крик: «Лавина!» - прервал идиллию. Все разом полегли на склон, и вцепились мёртвой хваткой кто во что смог: кто в верёвку, кто в крюк. Мокрая лавина из ледянисто-крупитчатого снега прошла по нам фанерной доской. Холодные струйки льдинок текли по спине и забирались в подштанники, напоминая о раннем детстве, когда тебя не успевали перепеленать.

Когда всё закончилось, встали, ощупались, пересчитались, и приняли позу прячущегося страуса, трясясь по-собачьи, чтобы избавиться от сугроба снега под одеждой. Постарались максимально загерметизироваться, не желая принимать повторно холодный душ.

С этого момента лавины пошли регулярно, как по расписанию, и стали обыденностью. Мы действовали по отработанной схеме. При крике: «Лавина!» - ложились, выжидали, вставали, отряхивались, пересчитывались. После нескольких таких прилеганий, когда я принимал Князя с нижней страховкой, пошла лавина помощнее и снесла его. Схватить кувыркающееся тело за одежду я не сумел. Князь благополучно пролетел до стоящего на нижней точке Серёги, стукнулся об его ледоруб, повис на конце верёвки и завопил благим и разговорным матом. Когда ор и мат затих, он обрадовал новостью, что, кажется, сломал ногу, но идти пока может.

На одном из следующих пересчётов дебет с кредитом не сошёлся: ложилось шестеро, а встало только пятеро. В нижней связке «Бугор» оказался третьим лишним, и вместо него болтался лишь обрывок самостраховки, аккуратненько чем-то перебитый. Пригляделись внимательнее и догадались, что тёмный продолговатый предмет, лежащий на плато метров на триста ниже нас, это и есть его тушка. Стали орать, что есть мочи. Тушка зашевелилась, встала, отошла подальше от места приземления, достала коврик и легла на него, но уже не ничком, а навзничь. Везёт же некоторым – пару минут и внизу, а нам ещё часа три корячиться.

Лавины стали сходить реже – видно снежные закрома постепенно пустели. По десятой верёвке переправились через бергшрунд и спустились к «Бугру». Он был не в духе и сразу начал с выговоров: тот это не так делал, этот - то не так. Нет бы, радоваться, что спустились "без единого трупа". Видно при падении сотрясение спинного мозга получил.

28 день (11 августа, суббота). С утра сели на военный совет. Подвели итоги: вместо продуктов и времени, у нас хромой Князь. Контрольные сроки мы уже срывали, поэтому решили идти до упора. Интересно, где он этот упор – на карте я такого названия не нашёл. Сильно тормозит Князь. Но лучше пусть плохо идёт, чем хорошо его нести.

Когда стемнело, началась гроза. Пришлось сесть и пару часов пережидать. Чтобы не было скучно, добили насмерть НЗ и решили поменять тактику – теперь идём не до упора, а до упада. Ночь прошла спокойно. Никто не упал и не заснул. Даже Князь, постанывая как старый солдат, брёл на своей костяной ноге.

29 день (12 августа, воскресенье). К семи утра пришли на приют Дых-су. Все залезли в спальники и заснули сном праведника. Но мне в то утро было не до сна. В Верхнем Баксане с этого дня меня уже ждала группа, чтобы идти в пятёрку, и пропустить это мероприятие я совсем не хотел. В той группе была моя невеста, но она, правда, о своем статусе пока не догадывалась. По очереди я поднимал храпящих бойцов, и заставлял вытряхивать снаряжение из рюкзаков. Забрал верёвки, молотки, крючья, лесенки, ракетницы и несколько пар кошек. Рюкзак сразу стал весомым – под 40. Рванул вниз по тропе, навёрстывать потерянное на Шхарском время.

Путь в Верхний Баксан не обошёлся без приключений. Блуданул, потерял тропу, и пришлось переправляться по-таджикски через приток Черека-Балкарского. По-таджикски – это когда лезешь на берёзу небольшой толщины и надеешься, что она согнётся, и ты окажешься на другом берегу. Один раз я уже демонстрировал этот уникальный способ, когда водил в ноябре новичковую школу маёвских горников по Подмосковью. У не широкого ручья всех построил, и приказал внимательно смотреть и восхищаться. Выбрал берёзку, полез. Но то ли она не поняла, что от неё хотят, то ли тонковата оказалась, и сломалась, уронив меня во всей пуховой одежде в середину ручья. Восхищению не было предела. Несколько минут кроме икоты я ничего не слышал.

На этот раз, учитывая прошлый опыт, и вспомнив отвратительный сопромат, выбрал берёзу потолще. Но то ли я учил его плохо, то ли рюкзак слишком тяжёлым оказался, но опять не заладилось, и она сломалась раньше времени, сплюнув меня в середину потока, который весело понёс барахтающееся тело в основное русло Черека.

Кое-как выбрался и после лёгкой просушки продолжил бег. По пути, чтобы не заснуть, считал количество 40 метровых верёвок, повешенных на Шхарском. Всё время сбивался, но в итоге получилось, что на подъёме 30 и 19 на спуске. Как не крути, а эта Трёха-Б звезду заслуживает...

Последние километры брёл на автопилоте под весом мокрого рюкзака, раскачиваясь, как моряк, только что вышедший из бара. Я готов был выбросить его в Черек, если бы меня не ждала группа с этим железом. Маршрут закончился на остановке в Верхней Балкарии. В ожидании автобуса героически перенёс нашествие сердобольных старушек, которые, лишь мельком взглянув на меня, бежали в дом и несли всё съестное подряд: айран, свежие сливы, лепёшки, яйца, что тут же исчезало в моём желудке.

Ещё более героически переносил по дороге животно-психологические муки от съеденного и лишь по приезде в город Баксан предпринял штурм, как выяснилось, женской тюрьмы в поисках туалета. Охранники мою чистоплотность не оценили и вытурили взашей. Пришлось воспользоваться одноимённой речкой. А потом всю ночь на автовокзале бдел свой рюкзак и, наверное, свою честь, в компании двух джентльменов бандитского вида, которые так и норовили подвинуться ко мне ближе, как только я начинал засыпать.

Продолжение

Автор: Никита Степанов