Моя высота

Теги: пик Ленина

14.10.2015

Начало

Часть III

Начну с нескольких слов о психологических сложностях, которые я почувствовала при высотном восхождении на пик Ленина.

Во-первых, это боязнь провала. Ни на одной горе я не встречала такого количества восходителей (летний Эльбрус не в счет) — и многие из них успешно заканчивают свою попытку. Тут начинаешь включать сравниловку, что вроде ты сильнее и лучше подготовлен — и как же можешь не зайти… И подобные мыслительные аналогии могут сослужить плохую службу.

Но главная проблема высоты — не страх, а лень. Какая-то неимоверная, необычайная лень, полное отсутствие энергии и абсолютное нежелание совершать любые движения. Любая мелочь типа чистки зубов требует огромных усилий воли для ее свершения, я уж не говорю о таких подвигах, как собирание рюкзака! Даже мыслительные акты становятся сложно выполнимыми, исчезает обычная способность думать о нескольких вещах одновременно. В итоге все делаешь очень медленно и сложно сконцентрироваться.

После двух дней отдыха я снова вышла наверх, на этот раз подъем до второго лагеря занял всего 4,5 часа. Немного передохнув и перекусив во втором, я вышла в третий — ведь уже на следующий день я хотела идти на вершину. Честно говоря, было одно желание — побыстрее завершить начатое, ведь тропа от первого до второго уже порядком надоела.

Обосновавшись в третьем лагере на Раздельной, я стала выяснять обстановку. После нескольких дней непогоды был первый день просвета и несколько человек сходили на вершину, и один из них мне рассказал, что был сильный ветер, который немного утих после семи утра. Я пообщалась с соседями, которые собирались выходить в 3! утра, и сказала, что я раньше 4 точно не хочу выдвигаться. Вообще, я люблю альпинизм, но так и не привыкла к ранним подъемам.

Всю ночь палатку колыхало сильным ветром. Спалось бы мне нормально, к высоте я уже адаптировалась, но сильный шум временами будил меня, и в голове проносилась только одна мысль «какое восхождение в такой ураган! Точно завтра придется выжидать погоду». В три утра вставать не хотелось. При таком ветре за бортом настроя на восхождение не было. Я подремала еще часик, и решила выдвигаться. «Ну хотя бы разомнусь до 6400», - думалось мне, «а если ветер поутихнет,как в предыдущий день — то тогда и попытаюсь наверх».

Начало пути было неприятным. Я надела на себя все: термушку, флис, ветровку, пуховку, перчатки и сверху варежки — и все-равно слегка подмерзала, но не разрешала себе останавливаться. Лицом к ветру поворачиваться нельзя, сразу зябнет лицо, несмотря на балаклаву. Вот и приходилось идти «рачком», полубоком от Таджикистана, что весьма неудобно.

До 6400 идет достаточно крутой подъем, и когда я только выходила из палатки, то видела фонарики группы людей уже в конце этого взлета. Но на мое счастье, следы не заносило ветром, ведь тропа идет по ребру и весь снег сдувало. Уже на окончании крутой части подъема я выключила фонарик, начало светать, и ветер слегка поутих.

Чувствовала я себя хорошо, ноги почти не замерзли (еще бы, в скитурных ботинках и утепленных бахилах-) и я решила пройти еще немного вперед. После взлета идет долгое ровное поле с небольшими перегибами, и там я догнала замыкающих передового отряда. Красота рассветного пейзажа вдохновляла, жаль что наслаждаться приходилось через горнолыжную маску, иначе поморозишь лицо.

В 8 утра была связь с базой, хотя во время восхождения рация первого лагеря постоянно работает на прием. Я передала свое местоположение и в этот момент решила, что стоит пытаться дойти до верху, раз погода позволяла.

Небольшой траверс с видом на длинный язык ледника — и я добралась до ножа. Этот «нож», узкий снежный гребень, был для меня главным вопросом — ведь я шла одна. Говорили, что там висят перила, но веревка была только метров 10 длиной и на том участке, где уже не хотелось подстраховываться. Ну и в целом при тех условиях (достаточно много снега с хорошими ступенями, которые сделали лидеры группы, вышедшей раньше меня) — мне достаточно было ледоруба и палки во второй руке.

После ножа тропа продолжает идти вдоль гребня, и везде она промаркирована флажками, которые остались после забега, однако флажки попадаются все реже и реже… Если неожиданно накроет и видимость упадет, то тут можно и заблудиться.

Конечно, GPS был при мне, с записанным треком, но на таком холоде у меня не было уверенности, сколько прослужат батарейки. Запасные тоже были, но встрять в плохую погоду не хотелось, поэтому я почти не останавливалась, хотя темп движения был невысок-) Сложно только переключаться с режима «три-вдоха-на-шаг» на режим «четыре-на-шаг».

К плато парашютистов я уже обогнала основную группу поднимающихся. Впереди оставался украинский парень, друг Иры Мартыновой, и все плато мы затропили на пару (тут уже приходилось тропить, хоть и неглубоко). Погода стояла солнечная, но слой облаков ниже не давал расслабиться. В конце плато начинался подъем, и визуально казалось, что вершина уже близко, в конце этого взлета… Какое жестокое заблуждение…

Перед подъемом парень остался поджидать Иру, которая немного отстала. И передо мной встал выбор — то ли ждать их, рискуя на спуске попасть в непогоду (предыдущие две недели погоды либо не было совсем, либо она портилась после полудня) — либо тропить самой. Последнее вроде не так страшно, но высота уже выше семи тысяч… Чувствовала себя хорошо; вершина, как мне казалось, виднелась прямо передо мной, и я решила идти вперед сама.

Поднялась на ближайший перегиб, надеясь увидеть там бюстик Ленина — а вместо него увидела очередной плоский участок и новый подъем. Грязно выругавшись про себя, забралась на новый перегиб — и за ним еще один.

И так продолжалось семь раз!!! После третьего горба я оставила рюкзак, взяв с собой только камеру. После пятого я сказала себе — заползаю на последний или поворачиваю. Приходилось топтать чуть ниже колена, но временами ветровая корка добавляла удовольствия. После шестого проснулся спортивный интерес — ну где же эта треклятая вершина?-) И вот наконец я вижу сверкающую на солнце металлическую лысину!

Но радости не чувствовала, просто внутренняя констатация факта: «Дошла. Надо достать камеру, сфотографировать и валить вниз». Эмоций не было, наверно, на это не осталось моральных сил, все ушли на запинывание тушки вверх по последним ступенькам. Хоть я считаю, что вершина далась мне легко, но фотографию выражения своего лица я никогда не опубликую, слишком выразительно. На вершине я провела минут десять, и уже в полдень начала спуск.

«Вниз и свинья рысак», как говорят мои друзья альпинисты. Но на спуске с Ленина много плоских участков. Меня подгоняла ухудшающаяся погода, но видимость окончательно пропала уже ниже ножа, где я уже чувствовала себя уверенно.

Заканчивается спуск с вершины к третьему лагерю …подъемом! Когда силы уже на исходе, надо хоть и немного, но идти вверх к лагерю на Раздельной. И этот участок был самым сложным для меня. В итоге обратный путь занял около трех часов.

Переночевав в третьем, наутро я начала спуск вниз. Во втором собрала палатку и остаток вещей, набросила тяжеленный рюкзак, нацепила лыжи и поехала вниз.

Но далеко не уехала, чуть ниже сковородки попала на спасработы. Анализировать трагедию и делать выводы я не хочу, ведь я не присутствовала на месте во время происшествия.

Случившееся лишний раз показало, что на пик Ленина хоть и считается самым простым семитысячником, но горы никогда не бывают безопасными. До НС у меня еще были сомнения в голове, должна ли я совершить восхождение еще раз и спуститься на лыжах (хоть погода и не благоприятствовала), но после участия в спасработах я оставила эту идею.

В первом лагере меня порадовали специальным тортом, который в точности повторял форму вершины, с тропой из изюминок и лагерями из сушеного банана.

Резюмируя, могу сказать, что поставленная задача зайти на семитысячник без тошнотиков и негативных ощущений была достигнута, из всех потерь — то ли обожженные, то ли помороженные губы.

Можно и вернуться, но теперь придется ставить новые задачи — спуститься на лыжах или участвовать в забеге-)

Автор: Анна Ханкевич

Курорты: