Фрирайд на берегу Байкала, или нашествие на Мамай

Теги: Мамай | фрирайд | Байкал

27.12.2020 Гора Мамай находится в восьми километрах от побережья Байкала (хребет Хамар-Дабан).

Перепад высот в зоне экстремального катания 1000м.

Как жаль, что среднестатистическому сноубордеру малодоступна тривиальная левитация… То есть сверху – вниз летать можно.

А как только понадобилось снизу вверх – извини, чувак, сэром Исааком Ньютоном этот вопрос уже изрядно обсосан – обломайся. Особенно по свежему снежку, да под бурелом. И свежачок никак не в «две ладони», а по-нашенскому, по-сибирски «в полный рост» и еще чуть-чуть, по две лопаты на каждый глаз.

А для того, чтобы как-то разнообразить сей вселенский мазохизм легким штрихом механистического безумия – возьмите с собой снегоход с санями, эта веселая причуда поможет вам реально скоротать денек-другой. Жизнь сразу наполнится смыслом, бытие разобьется на фазы: Вот сани замедляют ход, надо спрыгивать и бежать рядом, надо толкать, сани заваливаются набок, приходится их откренивать, точно яхту на штормовом Байкале, колея виляет, «буран» ложится на борт, копает яму и замирает там внизу нелепо и неподвижно. Самое время выдергивать эту «металлическую сволочь» и переставлять на новое предательски мягкое место. Специально для тех, кто думает, что снегоходы лупят по снегу, как пароходы по воде - черта с два! Эти астролябии на гусеничном ходу тонут, как колотые ржавые батискафы! Да, да! И еще их надо постоянно откапывать большой титановой лопатой из секретного советского сплава. Именно так, и без альтернатив.

К слову сказать, откапывать приходится всё – дрова, место для костра, старую железную печку, потому что пока костер разводили на месте для костра, он (костер) успел провалиться ещё на метр. Откапывать приходится оставленное на улице снаряжение, вчерашние дрова, затем всё надо откапывать в обратном порядке, плюс машину, которую завалило уже пару дней назад возле домика Бабы Иры, плюс ещё сущий пустячок – почти полкилометра дороги от домика Бабы Иры до собственно дороги…

Главное, надо быть готовым ко всему. Во-первых, могут сломаться лыжи (с лыжами приходится мириться, пока надо лупить вверх по горам и бордина киснет на рюкзаке). Во-вторых, придется разгрузить рюкзак – выпить пива на предмет облегчения ноши, зарыть самую ненужную вещь в лесу либо «сходить до ветру». При жёстком лимите талой воды готовьтесь употреблять внутрь всё, что горит. Мамайская жизнь уделает и железный паровоз – поэтому, всё, что шевелится – может шевелиться на здоровье, с такой гимнастикой не до него…

Основные запасы жидкости на Мамае сосредоточены в бутылке «Голубого космонавта» (cпрайт и cпирт в надлежащей пропорции). Похмелья не бывает потому, что уже пора тропить по гребню, желательно в большой кулуар, но в принципе можно и в маленький, потому что снега полный песец, потому что все стихи в голове матершинные, потому что на подъёме не потеют, кажется, только ногти, потому что местный медведь-дылда злобная уже спит, только не известно, конкретно где.

Солнце вихляется по другую сторону хребта Хамар-Дабан, светит в совершенно произвольные распадки, железно забив на всё до весны. А в Байкале немеренно тёплой воды, он живой и серебристый как омуль. Байкал дышит облаками, облака дышат снегом, снег падает на Мамай, и мы имеем то, что имеем – бездонную целину, снег, мягкий, как тополиный пух, сыпучий, как тальк, и холодный, как позапрошлая любовь.

Собственно катание длится долго-долго – минут 5, затем скрипучая шарманка бытия начинает молотить в обратную сторону уже привычный мазохистский марш – тропа, «буран» с санями, перепрятать всё в лесу, одно достать и два зарыть, машина, лопата, уютная иркутская «малина Шульца». Добрая девушка «Муха» подстрижёт меня на кухне опасной бритвой. Возвращение в царство комфорта, электричества и центрального отопления - это хорошо!

Валентин Зюзюк, Иркутск