Январские опупеи на Эльбрусе

Теги: Эльбрус | Приэльбрусье

06.03.2020

Неразлучная парочка: Донгуз-Орун и его очаровательная подружка Накра-Тау

2014 г. Опупея первая

С моим напарником Борисом мы познакомились прошлым летом под пиком Ленина. Потом перезванивались, обменивались фотографиями и как-то так решили сразу после новогоднего стола отчалить на Эльбрус. Ни Боря, ни я зимой на нём ещё не были, а праздники длинные – вполне можно успеть сходить. Первого января отметили Новый год, собрали шмотки и на следующий день сели в поезд Москва-Нальчик.

На перроне в Ростове я увидел знакомую фигуру в синей пуховке - Бориса Коршунова. Я иногда пересекался с ним на мероприятиях, но представлены мы друг другу не были, как это принято в Англии, поэтому мы просто подошли и поздоровались, как это принято в России. Он тоже не отступил от русского менталитета и сразу же пригласил в свой вагон за столик. Национальные привычки не позволили вежливо отказаться. Долго сидели в его плацкарте и болтали о восхождениях, снаряжениях, пропитаниях и путях подъезда к Эльбрусу. Он дал дельный совет – как только остановится поезд, сразу же бежать направо к остановке маршруток к Кизиру, который везёт в Терскол, иначе салон забьют совсем никчёмные для Эльбруса пассажиры. Утром мы с Борей чётко выполнили его наказ, и я всю дорогу загадывал желания, сидя меж двух Борисов.

Первым делом мы должны были заехать к Олегу Остапцову и вручить вверительные грамоты в виде большого шмота домашнего литовского сала, вместо украинского, на которое он уже давно подсел. Обещание было дано ещё в Москве, и я шкурой чувствовал, как загорятся его глаза при виде новинки. Но водитель, почуяв запах свежеиспечённых московских купюр, пролетел через Терскол как фанера над Парижем, и приземлился только на Азау. Не медля ни минуты, мы все втроём взгромоздились в фуникулёр и отправились на станцию Мир. Там наши пути разошлись – мы с Борей абонировали два снегохода, а Коршунов из экономии отправился на канатке до «бочек». Мы благополучно доехали до домика, который должен был нас приютить. Вошли. Нас встретил Гид и показал кают-компанию, совмещённую с кухней (многие ещё помнят совмещённый санузел) и наше лежбище. Гид оказался своим в доску парнем, но, к сожалению, полукурящим. В том смысле, что сам курил как паровоз, но только на свежем воздухе. Те же санкции он применил и ко мне. А воздух был ещё той свежести. Мздя за ночёвку, которая была озвучена хозяином ещё внизу, была вполне приемлема – 500 р за ночь с тела. Его Клиент ушёл акклиматизироваться на Пастухова.

Изрядно напившись чая, решили сходить прогуляться. Народ, как по Бродвею или Пешке-стрит прогуливался парочками. Мы тоже приняли участие в этом броуновском движении.

Подошли под Пастухи и энтузазизм карабкаться вверх пропал по причине – а шо мы с этого будем иметь? До «косой» мы не долезем – поздно уже, да и первый день в горах. Главное мы для себя уяснили – натёчного льда и зеркал нет, и сплошной фирн до седловины. Решили поберечь свои тушки и повернули оглобли вниз. Вернувшись к домику, полюбовались красавицей Ушбой и Главным Кавказским, простирающимся далеко-далеко.

Напротив нас, всего метрах в 300-х, на скальной гряде стоял дом МЧС. Это радовало, ведь если мы подадим сигнал SOS, то ждать долго не придётся – прибегут быстро.

Пока мы гуляли, подтянулся Борис Коршунов и снял себе номер в HOTEL «ПРИЮТ 4200», не то что мы в каком-то строительном балке. Я ему даже позавидовал, хотя беспричинно: отель был без звёзд, швейцара, распахивающего дверь, по штатному расписанию не было предусмотрено, а сама дверь была напрочь завалена снегом, и проникал Боря Коршунов туда сзади через разбитое окно.

Вечером, изрядно уставшие после подъездов и выхода под Пастухова, собрались за рюмкой чая в кают-компании. Горячительное снотворное, разбавляемое шутками, прибаутками и охотничьими историями из альпинизма и туризма, постепенно сморило, и сил осталось только, чтобы плюхнуться в кушет. Проснулся, как младенец, только без рёва и соплей, и даже не обделавшийся. Нежась в пуховике, вспомнил, как же мне хреново было тут почти 40 лет назад. Прав всё-таки Боря Коршунов – свою тушку нужно испытывать на прочность как можно больше, и тогда она в нужный момент не подведёт (http://russianclimb.com/russian/korshunov3.html). Сегодня у нас разгрузочный день - нужно только сходить к началу «косой» на 5100 и вернуться обратно. В своих организмах мы не сомневались: у Бори четыре семитысячника, у меня семь. Но у Бори большая фора передо мной – он активный боец. Двумя годами раньше сделал сразу три семитысячника, а в прошлом сходил на пик Ленина. Я же пенсионер, который давно на них не ходил, но ещё может посыпать дорожку собственным песочком, даже перед собой, чтобы не поскользнуться. Но марку же держать нужно!

Погода звенит! Сходили до «косой», вернулись и тут же получили в морду пренеприятное известие. Нет, к нам не едет ревизор, а гораздо хуже – к нам едет циклон, о чём по интернету предупредила небесная канцелярия. Оставался один выход – завтра взгромоздиться на гору и сваливать подобру-поздорову. Вечерние посиделки сами собой отменились, и все начали готовиться к завтрашнему выходу. Замочил гречку, вскрыл тушёнку, чтобы завтра меньше времени терять, и впал в кому, как и вчера. Утром мой праведный сон нарушил паскудный сигнал будильника. Чего ему неймётся? Спал бы и спал – не тебе же на гору переться.

Как ни странно, я вышел первым. Мимо проезжало такси – ратрак по-местному. Голоснул, он остановился, водитель высунулся из кабины. Спросил его, сколько стоит до Пастухова, он в ответ – 1000 р. Сказал, что я пенсионер, сунул пятихатку и полез в кузов. Домчал он быстро, но ветер дул не по-детски. Очень пожалел, что не надел в домике ветрозащитную куртку, так как моя пуховка, сшитая ещё в 1989 году специально для Победы и знавшая о предполагаемом в ней пухе только понаслышке от меня, продувалась насквозь. Сразу же стал напяливать ветрозащитку, но застегнуть эту грёбаную влагонепроницаемую молнию в рукавицах оказалось невозможно. Пришлось их снять, и пока я с ней возился, у меня прихватило пальцы и причём серьёзно. Но узнал я об этом только на следующий день, когда пальцы стали отходить. А пока, засунув руки глубоко в штаны, исполнял танец племени мумбо-юмбо.

Когда боль прошла, отправился на Пастухи и выше. Состояние маршрута было идеальным – сплошной фирн и никакого льда. Где-то вначале седловины меня нагнали Гид и Клиент. Двигались они гораздо шустрее меня. Когда я дошёл до Red Fox хижины, они уже были на середине взлёта на Восточную вершину. Присел около хижины, закурил и задумался. Пойду сейчас на гору - встретимся на середине склона. Они уже будут спускаться и начнут меня уговаривать пойти вниз с ними. Или того хуже - останутся меня ждать или попрутся вместе со мной вверх, а времени уже около двух часов дня. Кроме того, очень беспокоила судьба Бори. С «косой» я видел, что он сильно отстал и только ещё подходит к Пастухам. Решил поберечь всем нервы и отправился вниз.

На первой трети «косой» наткнулся на сидящего на камне Борю, колдующего в телефоне. Спросил – что с ним, почему не идёт дальше? Он ответил, что не пошлось – наверное, гречки с тушёнкой переел. Навстречу нам резво поднималась до боли знакомая фигура в синей пуховке. Когда Борис Коршунов подошёл, у меня с ним состоялся интересный диалог:
- Боря, а ты куда?
- Как куда? Наверх…
- А ты на часы смотрел?
- Нет, они у меня сломались.
- Ну в мобильник загляни!
- Да у меня его и не было никогда. А сколько времени?
- Уже половина третьего!
- А, ладно, успею – сказал он, и двинулся дальше.

Боря продолжал ковыряться в мобильнике. Я его стал звать спускаться, ведь скоро сумерки наступят, а он всё щас, да щас, вот дозвонюсь и пойду вниз. Ты иди, я тебя догоню, сказал он мне. Не торопясь, я начал спускаться. Когда спустился на Пастухи, Боря даже не появился на перегибе. Под ложечкой заныло. Стал названивать по телефону, в ответ только абонент – не абонент. Потом села батарейка в телефоне. Благо, что рядом было человек шесть народа, и кто-то из них дозвонился до Бори с билайновского аппарата. Связь была поганая! Разобрали только, что он спускается, но медленно, а для меня передал, чтобы я шёл в домик и кипятил воду для чая. Ещё я попросил ребят, чтобы прозвонились вниз и вызвали снегоход, но это им не удалось. Когда я спустился с Пастухова, они нагнали меня, и я повторил свою просьбу о снегоходе, после чего они резво побежали вниз. За Борину судьбу я особо не опасался, так как над ним были ещё Коршунов, Гид и Клиент, но на душе всё равно скребли кошки – сумеет эта компания вызвать снегоход или нет? Решил при первой же возможности продублировать вызов.

Навстречу двигалось какое-то одиночество. В затуманенном мозгу всплыли образы Чёрного альпиниста, Джан-Туганского мальчика и Эльбрусской девы. По гендерным признакам хотелось встретиться именно с ней, но одиночеством оказался парнишка, первый вопрос которого обескуражил: «Дяденька, у Вас не найдётся что-нибудь попить, а то я свой термос на «бочках» оставил?» Что может ответить спускающийся с горы человек, у которого уже язык к гортани прирос, этому молодому дарованию? Вы правильно догадались – примерно это я и сказал… Он расстроился и решил прекратить подъём и повернуть обратно. После объяснения сложившейся ситуации, моя просьба направить первый встретившийся снегоход под Пастухова окрылила его. Подталкиваемый важностью своей миссии, молодое дарование вприпрыжку устремилось к «бочкам».

Эта встреча потянула за собой целую цепочку сюрреалистических событий. Пройдя медленно и печально ещё минут 20, я увидел внизу под правой грядой вертолёт. Такой же, как сейчас в Безенги, только серебристый и полупрозрачный. Удивился – неужели из МЧС прилетели и откуда у них такие вертолёты? Хотел сфотографировать, но решил подойти поближе. Ещё пару раз рука тянулась за фотоаппаратом, но останавливал себя, желая снять его в полный рост. Когда до «вертушки» оставалось метров 200, она плавно растворилась в воздухе. Всё, приплыл – глюки начались, подумалось мне, а ноги продолжали мерно отсчитывать шаги. Смеркалось. Немного не доходя до домика, взглянул на сладкую парочку.

Вместо очаровательной подружки Донгуза я вдруг отчётливо увидел старуху Изергиль.

Всё, допился, подумал бы я, если бы было, что пить! Решил не смотреть по сторонам, а только под ноги, чтобы ещё глюков не нахвататься. Наконец-то ступеньки, тайничок с ключом, открываю дверь и брякаюсь на скамейку. Закуриваю, ведь до прихода Гида ещё далеко, и я успею проветрить. Начинаю размышлять – чем закончится сегодняшний день? Сигарета гаснет, и я ставлю кастрюлю со снегом на плиту. Подключаю телефон на зарядку. Прилёг на какое-то время и отключился. Потом встал и выглянул на улицу. Темень, звёзд не видно, поднимается ветер. Кажется, сбывается прогноз – покажет нам небесная канцелярия кузькину мать, лишь бы сегодня не торопилась!

Прошло ещё немного времени, и за дверьми заурчал ратрак. Выскочил наружу. Приехавшие МЧСники сразу засыпали вопросами: сколько человек на горе, где их последний раз видел, в котором часу? Оказалось, что повстречавшееся мне молодое дарование спустился на «бочки», и видно, глотанул из термоса. Я не знаю, что там было моча или коньяк, но это точно стукнуло ему в голову. и, вместо того чтобы, вызвать снегоход, он позвонил в МЧС. Надо же догадаться МЧС на уши поставить! Я обрисовал ситуацию: Гид и Клиент в хорошей форме, с Коршуновым вообще ничего не может случиться – не в такие он передряги попадал. Опасения вызывает только Боря, ведь он всего третий день на горе и сегодня шёл плохо и заторможено. Но он должен быть ниже всех, и в случае чего троица подстрахует. Ратрак уехал вверх.

Потянулись минуты ожидания. Напряжение у меня нарастало как в трансформаторе. То и дело выскакивал на крыльцо, но, кроме воя ветра, не было никаких звуков. Внезапно раздался шум мотора и подъехал ратрак. Из кузова сначала вылез Клиент и стал помогать вылезти Гиду, который на спуске повредил себе ногу. И тишина… «А где Боря? А где Коршунов?» - невольно вырвалось у меня. Ответ ошеломил: «Не видели!» Сердце упало до причиндалов. Стал названивать Боре по телефону, но абонент – не абонент, снова и снова звучало в эфире. Самый сообразительный из МЧСников спросил, какой у него оператор, и, узнав номер, позвонил со своего билайновского. По громкой связи услышали Борин голос: «А чего вы кипишуете, я уже вижу ратрак и сейчас приду». Через пять минут он появился в свете фар. Начались переговоры по поводу стоимости ложного вызова. Мы пошли в отказ, ведь это не наша была инициатива, а молодого дарования (его приметы я на всякий случай изменил, а то если найдут – таких звиздюлей выпишут), да и раненый у нас есть. Переговоры зашли в тупик. Вдруг в окошке «Приюта 4200» появился свет. Значит и Борис Коршунов тоже вернулся. Как он просочился? Партизанил наверное…

Наутро Боря взвалил на себя ещё рюкзак Гида, а тот, поддерживаемый клиентом, похромал вниз к канатке. Погода давала шороху! Облепленные снегом с ног до головы, мы плюхнулись в кресла и без потерь добрались до Азау. Взяв такси, Боря и я поехали вручать Олегу Остапцову обещанный гешефт. Гульбанили весь день, а к вечеру сели в такси и отправились в цивилизацию. По дороге Боря изменил свои планы и решил съездить в Ессентуки. Я остался в одиночестве.

Когда приехал в Минводы, мои пальцы приобрели красивый фиолетовый оттенок. Купил в аптеке бинты, обмотал ими руки, чтобы не пугать народ синевой своих конечностей, сел в поезд и отправился в Первопрестольную. Сердобольная проводница, узнав о причине повязок, посоветовала сбегать в Ростове в медпункт, что я и сделал. Там мне густо намазали лапы левомеколем, обмотали бинтами, но с тренталом не помогли из-за отсутствия оного. В Белокаменной, сразу же после душа, отправился в родной травмпункт, в который у меня есть дисконтная карта. Когда размотали, то картина оказалась ещё более неприглядной: на семи пальцах первые фаланги вместо красивого фиолетового приобрели трупный коричневый цвет, а на трёх из них пошло и дальше. Покачали головами, поцокали языками и поинтересовались, где это я так – ведь в Москве январская температура не позволяла тогда вызвать таких обморожений, и пришлось объяснять, что это я не с бодуна в столице заторчал, а парился в бане на Эльбрусе. Намазали, замотали и посоветовали обратиться к хирургу, чтобы он сам решал, что в первую очередь делать: отрезать мне пальцы или голову за ненадобностью.

Хирургом оказался милейший азербайджанец, настоящий мастер своего дела, окончивший институт курортологии. Когда он услышал о советах врачей из травмы, то ухмыльнулся и сказал: «Во, травматологи дают! Всё бы им резать! Я Вам таблетки дам, пейте три раза в день и через неделю пальцы сами отвалятся…» Несмотря на сарказм, все пальцы он мне спас, и, в знак благодарности, я ему подарил засушенные эдельвейсы, вставленные в рамку.

Теперь у меня и к нему дисконтная карта – талончик уже не беру, а со всякими болячками иду вне очереди.

2015 г. Опупея вторая

Меня опять потянуло в те же края. Но лезть в январе на Эльбрус дураков не нашлось, поэтому пришлось ехать одному. Всё-таки юбилейный год – 60 должно стукнуть! На этот раз Кизир не сквозанул сквозь Терскол, как годом раньше, а сбросил меня на повороте к берлоге Остапцова, и я отправился утолять сальный голод Олега шмотом домашнего литовского. Посидели, попили чая, покалякали, потом он посадил меня в свой джип, и мы поехали на Азау. То, что творилось на дороге, стало для меня полным откровением. Пробка началась ещё в Терсколе за мечетью. Люди бросали машины на обочине, взваливали на горб лыжи и шли к подъёмникам пешком. Продвинувшись за час на сто метров, решили, что сегодня не судьба, развернулись и поехали обратно.

На следующее утро Олег меня привёз к подъёмникам в шесть утра. Дождавшись открытия подъёмников, я доехал до Мира, взял ключи от квартирки на 4200 и стартовал на снегоходе. А в это время все сваливали вниз в преддверии непогоды. Понадеялся, что в небесной что-то напутали, она соблаговолит ко мне, и я впишусь в погодное окно. Ну и дурак!

Квартирка оказалась апартаментами: здоровенная столовая с полным отсутствием спальных мест, матрасов и одеял, но с обеденными столами и газовой плитой. На этот раз небесная канцелярия не ошиблась – на улице наступил полный пипец. К вечеру температура упала до -25, а пурга снаружи ревела как раненный зверь. Устроился на ночь: расстелил каремат на столе, надел на себя всё, что можно и что нельзя, даже рюкзак на ноги натянул, лёг и попытался уснуть. Не тут-то было! Собственная дрожь и лязг зубов не давали покоя. Решил включить плиту, чтобы хоть как-то прогреть помещение, но появившийся вскоре устойчивый запах пропана вынудил меня отказаться от этой затеи, а газовой горелкой такой объём не прогреешь. Попробовал разгадывать судоку, но паста в ручке быстро замерзала, а держать её постоянно в пуховке и вытаскивать из-за одной циферки, вскоре надоело. Опять попробовал уснуть и стало получаться, но тут же вспомнил, что замерзанию, в большинстве своём, сопутствует тихое засыпание. Вскочил, походил, как тигр в клетке, поразгадывал судоку, опять прилёг. Вот так и прыгал всю ночь со стола на пол и обратно, как зайчик.

Самой сложной оказалась проблема туалета. Ветер навалился на дверь с такой силой, что открыть её можно было только с разбега плечом. Но это было половина задачи, а попасть обратно внутрь было гораздо сложнее, так как вместо ручки там была тонкая металлическая шпилька, и силы пальцев не хватило бы, чтобы приоткрыть дверь. Кроме этого, было опасение, что трусы порвёт ветром и унесёт, а штаны моментально набьёт снегом. Приходилось писать в бутылочку, а какать в полиэтиленовый пакетик. Главное было не промахнуться, ведь точность – это вежливость королей. Все свои экскременты я складывал в мешок из толстого полиэтилена, который по примеру Вали Божукова всегда носил с собой для топки снега на животе. Когда в 93-ем он на пятеро суток заторчал на гребне пика Коммунизма, завернувшись в параплан, такой пакет помог ему не погибнуть от обезвоживания (http://www.alpklubspb.ru/persona/bojukov.htm). От одной мысли о холодном мешке на животе меня бросало в дрожь, а вот его новое предназначение как раз оказалось кстати.

Наступило утро, и пора было подумать о спасении своей тушки – вторую ночь я бы здесь не выдержал. Часов в девять, чтобы не нарушать сладкий сон мирных граждан, позвонил хозяину моего жилища и попросил прислать за мной снегоход, так как в такую пургу самостоятельный спуск был маловероятен. Он пообещал пригнать. Собрал рюкзак, хожу из угла в угол – жду. Двенадцать дня, час, а за окном только вой вьюги и никаких механических шумов. Перезвонил. Он ответил, что снегоход сумел пробиться только до Гара-Баши, а дальше никак. Возник естественный вопрос: «И шо делать?» Хозяин ответил: «Можно ратрак, но он пять тысяч стоит!» Прикинул быстренько в уме: перевозка моего трупа в Москву – минимум стольник, похороны ещё стольник. Решил сэкономить деньги своих родственников и угрюмо буркнул: «Согласен, присылай…»

Ратрака тоже пришлось ждать долго. Опять сидел разгадывал судоку, пока не замерзала паста в ручке, потом начинал отсчитывать углы. Только в половине третьего раздался шум мотора и в дверь постучали. Надавил посильнее плечом, и в образовавшуюся щель протиснулось двое. Посмотрели, закрыт ли газ, на месте ли ложечки, и старший скомандовал – пошли. Наверное, в педагогических целях он посадил меня в открытый кузов, хотя в кабине место было. Видать решил проучить, чтобы я не шлялся в такую погоду по Эльбрусу и не мешал подобру-поздорову отдыхать нормальным людям, Макаренко хренов. Когда приехали на станцию Мир, сказать, что я замёрз – это ничего не сказать. Мне казалось, что я тот самый маленький засранец Кай, которому Снежная Королева ледышку в сердце засунула. Спустился в фуникулёре на Азау, схватил первое попавшееся такси и поехал к Олегу внутренне отогреваться…

После этого я решил не устраивать свиданий с зимним Эльбрусом, хотя чёрт его знает, как фишка ляжет – седина в бороду, а бес в ребро…

Автор: Никита Степанов

Курорты: