Айболит и Зоя

Из цикла:" Картинки из прошлой жизни"

Была абсолютно тёмная и чёрная ночь, только звёзды на небе были крупными и близкими, ветра не было и белел хрустящий под шагами крупнозернистый снег, и видны были несколько иглу и две-три высотных палатки. Айболит брёл по пустынному и ночному фирновому плато в одиночестве. Где-то надрывно плакал ребёнок, у которого болел живот, а он никак не мог его отыскать. Иглу и палатки были пустые, а надрывный плач был всё громче...

Внезапный холодный ветер со снегом сдул с него пуховое снаряжение, стало холодно, захотелось выпить, он вытащил из внутреннего кармана шинели, который сам и нашил, подозрительно лёгкую армейскую флягу, которая была пуста абсолютно. Да, это же младший эпидемиолог, лейтенант Чумак, из двадцать четвёртого санэпидотряда, выжрал свой спирт ещё в Пули Кумри, а пристроившись вчера к Айболиту и выпив и его флягу, потерял к нему интерес, а теперь его можно найти у передвижной лаборатории, где спирта завались и хватит до Саланга, а может, и до самого Кабула...

Айболит проснулся, была ночь. Ребёнок продолжал надрывно кричать. Окно в ординаторской открыл зимний ветер со снегом, а снег летел ему прямо в лицо, а одеяло свалилось на пол. Он закрыл окно, взял одеяло и снова лёг, но спать ему уже не дала вошедшая без стука молодая женщина в белом халате, врач-педиатр и, приняв его за хирурга, попросила посмотреть живот у этого, уже весь вечер и половину ночи кричащего малыша...

В смотровой комнате Айболит положил ладонь ребёнку на живот, положил, как учила это делать давно умершая его бабка Мазол и, когда малыш мгновенно перестал орать, то обе женщины, и мать, и педиатр уставились на Айболита, как на колдуна. Айболит поймал их взгляды. "Не надо меня на костёр, не колдун я, - бормотал себе Айболит - просто грудное молоко было горькое на вкус. Вот он и орёт с тех пор, как проголодавшаяся мать поужинала чем-то острым, а он сосал её грудь а теперь прошло время и горечь должна уйти из её тела"...

Он положил ребёнка на столик, запеленал, передал матери, а когда ребёнок без проблем взял грудь и с восторгом стал сосать, попытался удалиться...

Педиатрица удержала его за руку. Айболит повернулся, перед ним стояла красивая, по-спортивному подтянутая узбекская молодая женщина с большими, прямо и искренне глядевшими миндалевидными и карими глазами. Её кожа была чиста и смугла, в манерах видны были следы прекрасного воспитания, в гибких движениях угадывалась изящная физическая сила, а в глазах читался незаурядный и кипучий ум. "Как же тебя ещё не съели твои же соплеменники, милая дама, наверное, ещё случая не было. У нас, на востоке умеют ждать, а затем коварно и молниеносно наносят удар. У Вас, дорогуша, всё ещё впереди"...

Айболит не устоял. Он был нормальный мужик, и, конечно, попав под влияние этой невероятной смеси женского обаяния, ума и вышколенных манер, он потерял чувство времени и пространства...

Они не расставались, разговаривая всю ночь о больных, о болезнях и способах излечения. Их глаза говорили друг другу о неожиданно вспыхнувшей взаимной любви, а наступившее утро вернуло их в реальность, закончив короткий и яркий ночной роман.

Это была очень странная страна, вся состоящая из каменистой и сухой пустыни, и сухих и знойных гор. Она тянула к себе их сердца и души, и они начинали её любить. Под Кабулом их, мобилизованных из запаса, постепенно заменяли регулярные и кадровые подразделения, и они возвращались домой, а дорога назад стала уже опасной и они, пятеро офицеров медицинской службы держали оружие наготове. Обстановка в Пули Кумри тогда была ещё спокойной и под ужин их разыскал пьяный, как извозчик, лейтенант Чумак. "Ммужики, сспирт есть?" "Нету, Вова, нету". Чумак удалился. Потом пришёл опять и принёс полный котелок спирта. "Ввот, ппейте"...

Они проработали вместе много лет, Зоя и Айболит, в одном реанимационном отделении, и за это время они много ошибались, много теряли, ещё больше спасали, но никогда не говорили более о "той" ночи, сохраняя её в памяти и боясь её потерять...

Автор: Борис Абрамов (Aibolit), Foto K. Minaichenko