Подбирая опавшие яблоки

Из серии: Записки альпинистского врача

"В горах нет победителей. Есть уцелевшие." //Георгий Калинин, МС СССР, "Гусь".

Где-то немного выше 6000 метров над уровнем моря, в густом тумане, они поставили под вершиной Кызыл-Агына свой штурмовой лагерь. Это была большая, на десяток высотных палаток, ровная, с хорошим и обдутым фирном площадка. На край предполагаемого обрыва они воткнули ледорубы в ряд и повесили единственную верёвку красного цвета...

Кызыл-Агын. Фото К. Минайченко

Айболиту снилась стройная геологиня, которой он удалил больной зуб. Потом она увела его прямо с аэродрома, а привезла на "газике" через трое суток, к последнему рейсу вертолёта...

Прекрасное и яркое утро следующего дня, без единого облака и тумана осветило их лагерь. Красное ограждение стояло на пути безопасного подъёма, отхожее место - на здоровенном снежном карнизе, нависающим над пропастью, а одна из палаток была поставлена прямо на снежном мосту, на единственной, но огромной трещине...

"Как хороша была жизнь" - тоскливо подумал Айболит. Он вдохнул напоследок приятный и чистый памирский воздух. "Успеть бы"...

Они вылетели из палатки со всеми вещами, с возможной и невозможной скоростью, но мост почему-то не рухнул...

Просматриваемый путь наверх был прост, по тридцатиградусному фирновому склону. Вершина казалась тоже, простой и близкой.

"Может, позавтракаем?" - робко спросил Айболит, но на него стали шуметь эти молодые и здоровые мужики, "Вот вершина - вот!" и показывали на выполаживание после взлёта. "Забежим, вернёмся, позавтракаем!"...

Но за взлётом следовало выполаживание, затем ещё взлёт, затем ещё выполаживание, опять взлёт. Было два часа пополудни, все молодые уже убежали вперёд, Айболит поднимался на очередной взлёт. Было безветрено, солнце жарило, снег был ослепителен, холодный и разреженный воздух скрёб горло и трахею, хотелось пить и кашлять. Идти не хотелось. Он остановился, набил снегом урчащий от голода желудок, поплёлся дальше...

Этот взлёт оказался последним. Айболит вышел на выполаживание, которое и оказалось вершинным плато. На ближней вершине сидел верхом Боец с запиской, а дальше по плато, метрах в двустах по прямой, рвался по колено в снегу к дальней вершине обновлённый и молодой основной состав во главе с Фредом и Серёгой Тишковым. Айболит по цвету пуховок узнавал Сарафана, Спицина, обоих Быков, Вакулу и других...

Поперёк тропы лежал ничком, раскинув руки в стороны, Серёжка Ким в коричневой пуховке. Айболит подошёл поближе, присел. "Давно лежишь?" "Не помню". "Ел что-нибудь?" "Неа" "С утра не ел?" "Нее". Серёжка снова закрыл глаза. Айболит пошарил по своим карманам. Ничего, кроме снега...

Дядя Афоня, его инструктор рукопашного боя, тоже был кореец. Одному он так и не смог научить Айболита - своей феноменальной скорости в нанесении ударов. И на вопрос мальчишки дядя Афоня ответил, что эта скорость присуща его народу, и что они платят за это свойство тяжёлой ценой. Корейцы должны всё время что-то есть, а лишённые еды, быстро слабеют и засыпают.

"Голодный обморок. Сонлив, при вопросах пока просыпается, ответы даёт односложные, обезвожен, если не дать поесть и попить, скоро помрёт." И сейчас Айболит, с уважением относившийся к этой молодой, технически и физически подготовленной, непьющей и некурящей агрессивной команде, подумал, что они нужны были ему здесь и сейчас, а не там, далеко...

С трудом Айболит поднял Серёгу и положил его руку себе на плечо. "Не спи, шагай, открой глаза. "
Откуда-то появился Чарли. Заметив неладное, быстро спустился Боец. "Боец всегда придёт", - про себя отметил Айболит - "Пусть потом говорит, что все дерьмо, один он герой, зато всегда рядом".
"Костя, бегите оба вниз, сделайте тёплую воду, принесите мне и сахар тоже."

Серёжка висел на Айболитовском плече, передвигал ноги с трудом, закрывал глаза. Набежали облака, подул подловатый холодящий ветерок, начало слегка пуржить.

"Не хватало ещё переохлаждения. Он отдаст своё тепло быстрей меня. Лишь бы успеть." Он прижимал Серёгу к себе, под свою пуховку, пытаясь его согреть, потихоньку шагая с ним вниз. Он мысленно молил Бога не забирать Серёжкину жизнь, потому, что Серёжку ждут дома мать и невеста, потому, что он слишком молод, чтобы умереть, потому, что нельзя так сурово наказывать парня за его единственную глупость. И он загадал, что если Серёжка останется жить, то он, Айболит, бросит курить, выпивать и будет примерным семьянином, как Арлекин...

В разрыве облаков показался склон спуска, а на тропе - Боец и Чарли с армейским котелком и пачкой рафинада...

Серёжка пришёл в себя почти сразу, как только напился воды и съел полпачки рафинада...

Уже в штурмовом лагере, куда спустилась команда вся и целёхенькая, после своего дурацкого штурма, Айболит сидел и размышлял о том, как сильно он устал, как у него дрожит от голода печень и всё тело, как никто не спросил, как он себя чувствует. Они ещё только набирались опыта, эти молодые мужики. У них уже были зимние восхождения, и они делали по два-три семитысячника за сезон. Айболит верил, что скоро придёт к ним зрелость, а с ней мудрость, и он перестанет подбирать опавшие яблоки с этого дерева, которое он считал своей командой, а будет, хоть изредка, но добираться до вершины, как это было при Британце. Он верил, что они, наконец, начнут оглядываться назад, как Арлекин и Британец, два капитана, которые за всю свою карьеру никого не похоронили.

Снежный мост до сих пор не рухнул, но палатку они переставили, так, на всякий случай.

Они хорошо и плотно поужинали. Айболит залез в спальник, размял сигарету, высунулся наружу, затянулся. Всё поплыло в его мозгу. Засыпая, он подумал, что жить - это хорошо и что вернувшись вниз, он снова отыщет ту, стройную геологиню, с четырнадцатой буровой, там, под Джергиталем...

Автор: Борис Абрамов (Aibolit)