Непройденный маршрут

Теги: Памир

07.09.2020

Начало

Часть II

Пик Корженевской, 7105м

Закончилась наша "тайная вечеря", настроение так себе. Ну, что есть, то есть. Надо готовиться к горе. Распределил обязанности - Букреев снаряжение, Ханиф питание, Спицин примус и горелка, Хаби бензин. Худотеплову ничего, а он и не возражал. Сам сел за бумаги. 14 августа, время еще терпит. Но Эльчибеков стал торопить с выходом. Причины я тогда не знал. Раз шеф говорит, надо выполнять. Начал раздражать Хаби:

- Почему бензин мне?

- Ты самый молодой. Возьмешь два литра баклажку, пять литров канистру и полный примус.

- Зачем так много?

- Все рассчитано, ну и запас должен быть.

15 августа, завтра выход, иду к Армяну за кофлачами. И тут облом - Армян посмотрел на меня своим пронизывающим взглядом и выдал:

- Знаешь, Кот, эти ботинки сняты с трупа, не будет тебе в них удачи...

Я знаю, что это ложь, но не стал спорить, повернулся и ушел. Он вдогонку пытался мне что-то сказать, но я не стал слушать. И так настроение ни к черту, а тут еще и это... Рустам подошел, узнал, в чем дело. Молча ушел и принес свои "Ассоло". Не новые, но вполне нормальная обувь.

Света Баскакова

Итак, с 16-го по 21-е мы должны сходить этот маршрут.

С утречка вышли. Первый день подход, по плану ночевка под "быком", где-то на высоте 5700. На пыльной поляне забрали заброску, двинулись вверх. Рюкзаки стали весить где-то по 22 кг. Что-то Хаби долго ковыряется в камнях, где была заброска. Я его поторапливаю, а он все: сейчас, да сейчас... Если бы я знал, что он там задумал... Он там спрятал пятилитровую канистру с бензином! Но об этом я узнал только на 6100, через день.

Набираем высоту, глаза все время смотрят вверх. Перед нами стена длиной два с половиной километра, от пыльной поляны перепад 2900м. Левая часть стены "черный треугольник", на нем маршруты Хацкевича, Трощиненко и Петрова. Тругольник кончается на высоте 6400, дальше гребень. Я читал только описание Хацкевича, там после 6400 они лезли до 6700 по стене, но я в это не верю. Какой дурак будет лезть на стену, усложняя маршрут, когда рядом "троечный" гребень? Справа два маршрута Путинцева, самый правый "золотой", 1975 года, он в принципе, не по стене, а по ледовому кулуару, маршрут 1980 года по стене, через "быка", "бронзовый". Вот левее его мне и надо найти проход между "черным треугольником" и "быком".

Раджапов Рустам

Морена кончилась, начался ледопад, достаточно простой. Хоть он и разорван, но проходы в нем находим без проблем. Хаби продолжает чудить, вырывается вперед и попадает в тупики. Устал уже учить его жизни, пусть корячится. Я не догадывался, что у него рюкзак на 5 кг легче наших, думал, что просто здоровья вагон. Ледопад кончился, дальше лед крутизной 35-40 градусов. Пошел первым, лед моя стихия. Справа стена быка, почти отвесная, берем левее. Лед кончился, скальный остров. Никаких следов, что раньше здесь кто-то стоял, нет. Делаем площадку, Ханиф и Володя пошли на обработку. На этом скальном острове прямо месторождение хальцепирита, некоторые кубики с гранями по 3см. Ребята провесил две веревки, маршрут идется! Когда стали укладываться спать, Анатолий отличился. Зачем-то взял на маршрут спальник - ногу, хотя знал, что спать будем в четырехместном польском спальнике. Он у него был в мешке, все как положено, поставил его неудачно, он и покатился, с приветом и навсегда.

Балмагамбетов Ханиф

Утро 17-го. Отправляю лидерами Ханифа и Букреева, следом Хаби и я. В обозе Толик и Сергей. Очередная моя ошибка, Хаби надо было ставить сзади меня. Пройдя веревок семь, с удивлением увидел, что первым работает Хаби. Дошел до Ханифа, спрашиваю, как так? Ханиф: "Да он рвется первым, как его удержишь?" Дальше пошло еще хуже, вместо выхода вправо на "быка", Хаби попер прямо вверх, а там пути нет, карнизы, под ними устрашающие ледовые сосульки, как зубья хищника. Ну ни один альпинист, глядя на такое, не полез бы туда. Это возможно только, если совсем дурак или умышленно. Докричался до него:

- Слезай к чертовой матери оттуда!

Он забил крюк, повесил карабин и съехал к нам. Новое дело, теперь снимать это все надо, Ханиф полез, выбил все и спустился лазанием. Теряем время! Дальше через двойной кулуар, Ханиф вылез на "быка", я поднялся к нему, безрадостная картина, крутизна в этом месте большая, негде ставить палатку. Снова Ханиф и Володя идут на обработку, мы же вчетвером пытаемся вырубить во льду площадку. Вспоминаю фото, которое мне показывал Алексей Громов, прошедший маршрут 1980 года первым. Там палатка стоит на ровном месте, до стены снег, даже веревки не вешали. Пересечь всего "быка" до того места нет времени, и к тому же тогда мы уйдем на маршрут Путинцева, уже не первопроход. Вернулись ребята с обработки, повесили две веревки, а у нас ничего еще не готово. Темнеет, та полка, что мы вырубили, вместит только четверых максимум. У нас в запасе была еще одна палатка, чешская "здарка", купленная Беленковым по случаю у чехов за 1000 крон (33 рубля). Ханиф и Володя будут спать в ней. Ниже нас они с трудом вырубили подобие площадки и как-то переночевали. Спицин стал кашеварить, он это умеет. У нас еще были запасы жареной картошки, вареных яиц и квашеной капусты. На стену такое тащить тяжело, но под маршрутом - милое дело. Как-то разложились, уснули полусидя. Перед сном спросил у Хаби: "Канистру привязал?" Он : "Не переживай, все в порядке".

Ханиф и я

Утро 18-го. Анатолий в углу сидит, держится за щеку.

- Что с тобой?

- Зуб разболелся!

Вот черт!

- Дальше идти сможешь?

- Не знаю...

Тут и Сергей выдает мне на ухо:

- Костя, у меня геморрой вылез...

Молча вылез из палатки, посмотрел на стену, понимаю, что с восхождением все:

- Ханиф, Володя!

- Чего!

- Веревки снимать!

Сильный ветер несет маленькие камни, снежную крупу. Хочется выть.

- Снимаем лагерь, идем вниз.

Хаби пакует рюкзак.

- Канистру не забудь!

- А я ее и не брал! Я знал, что мы никуда не залезем.

Я просто потерял дар речи. Выдохнул пару раз, упокоил дыхание. Не здесь, не на стене, потерпи до низа, Костя!

Вадим Эльчибеков. Из архива Г. Калинина

Вчера, когда поднимались, все было тихо, а сегодня во время спуска стена начала бить. Пока спустились на скальный остров, половина веревок уже была побита. Володя шел последним, его личную веревку "эдельрид" тоже перебило. От острова я решил спускаться последним, с нижней страховкой. Володя меня принимал. Из ледового инструмента у нас были только ледорубы ВЦСПС, большего и не требовалось. Ну, в три такта я и пошел, стараясь идти быстро. Уже через пять метров я сорвался. Подо льдом вертикально стояла небольшая каменная плитка, я ударил в нее кошкой, она проскользнула, а в это время вторая нога по инерции тоже оторвалась ото льда. Ну, я и блызнул. Сразу же подумал, что лететь мне много, одни уши доедут. Первое приземление было на ледоруб, ноги опоздали, срыв. Второе на кошки, руки с ледорубом опоздали, снова сорвался. Третье может быть крайним, надо приземлиться на руки и ноги одновременно. Приземлился так как надо, аж суставы заскрипели. Посмотрел вниз, ужаснулся, лететь бы мне еще метров 200. Быстро пришел в себя и дальше уже аккуратно двинулся вниз. До этого я на льду не срывался, была одна попытка сорваться на скалах, но неудачная, там я, так же как и здесь, самозадержался. Лезли с Букреевым на Политехник 5А, взялся за гнилую зацепку, подумал, что может быть срыв, глянул вниз, а там выступ в двух метрах подо мной. Вот в полете я в него и вцепился. Руки ободрал прилично, дальше первым лез Володя.

Он потом рассказывал:

- Гляжу летит каменюка, а за ней Костя, не знаю, что делать, то ли от камня уворачиваться, то ли Костю ловить...

На станции передохнул, смотрю вниз, снова Хаби куролесит! Ушел куда-то влево, под "треугольник". В это время со стены пошли камни, да такие большие! Он ломанулся назад, с самым большим камнем еле разминулся.

- Хаби, чтоб тебя! Сиди на месте!

Когда я спустился вниз, подозвал Хаби:

- Слушай, еще один закидон, и я все сделаю, что тебя не только в сборную не возьмут, вообще из клуба попрут к чертям собачьим!

Его стремление все делать по-своему, даже во время движения группой, всегда у меня вызывало раздражение. В 88-м году в Аксу спустились с Искандера, 5Б, на ледник. Дальше путь между стеной и мореной ледника, не трасса, но вниз, не вверх. Хаби выбрал свой путь, через какое-то время забрался на морену, помахал нам ручкой:

- На поляне, в начале тропы встреча!

Пришли мы туда, нет Хаби! Сидим, ждем, полчаса прошло, нет его. Возможно, без нас ушел в лагерь? Рефик говорит, что такого не может быть. Час сидим, появляется. Весь ободранный, поцарапанный, грязный.

- Ну и где тебя черт носил?

- Да я в одном месте подскользнулся…

- А если бы ногу сломал?

Молчит…

Всегда резкий на слова, он на этот раз съел все молча. Спустились на морену уже в темноте, устали и на пыльную поляну не пошли. Поставили палатку и провели еще одну ночь. Когда ложились спать, сверху грохнуло, я сидел с краю, выглянул, белая стена с грохотом летит к нам. Как был в одних носках, выскочил из палатки и ходу вверх. Через 15 метров залег. Лавина до нас не дошла, ударная волна со снежной пылью прошла и сгинула. Ребята надо мной прикололись:

- Быстро же ты бегаешь!

- Жить захочешь, не так побежишь!

В.Рацек, Норгей Тенсинг, В.А.Эльчибеков. Из архива Г. Калинина

Назавтра пришли в лагерь. Настроения нет у всех. Армян свою водку зажилил, но у нас с Тертычным была заначка, две бутылки коньяка «Халкабад». Посидели вечером, даже Светка немного выпила с нами. Воронин с Чекановым вечером подошли, спрашивают причину схода с маршрута. «Вот есть два «зубра», за которых Армян пластался, с них и спрашивайте, уже на 6100 оба заболели». Про Хаби ничего не сказал. Здесь мой косяк.

Планирую отдохнуть три дня и уже другим составом на стену. Армян говорит, что 21-го вертолет и других бортов не будет. Да что же это такое! Все против меня! Как говорят, первый блин комом.

21-го борт. Летим через Джиргаталь, через Фергану. Часов в 6 прилетаем в Ташкент, в Сергели. Эльчибекова уже ждет машина. Узнаем, что у него сегодня годовщина по младшему сыну. Так вот куда он все время торопился! Даже не знаю, что и думать. Так бездарно и закончилась эта экспедиция.

Р.S. На этом прошли неудачи узбекского альпинизма. В течении двух следующих сезонов мы завоевали "золото", две "бронзы", два четвертых места на Союзе. Подготовили 15 мастеров спорта, прошли 7 "шестерок" В команду пришли Григорьв, Дияров, Бузлов. Из " Буревестника" подтянулись Котельников, Тухватуллин, Ан, Селяев, Заикин, Калабушкин.

Р.Р.S. С Эльчибековым у меня общение почти прекратилось, так, иногда встречались. Однажды он зашел в клуб, увидел меня: " Чего задницу морщишь? Злой на меня?". "Нет, Вадим Ашотович, все в прошлом. У меня сейчас все хорошо." "Ну, ну..." и вышел. Осенью 1991 года у него начались боли в груди. Весной 1992 года вскрыли легкие, поздно, метастазы уже не остановить. 3 мая, в его день рождения, мы зашли с Шабановым навестить его, он нас не узнал...Через две недели мы похоронили легенду узбекского альпинизма...

До новых встреч!

Автор: Константин Бойцов (Katemon)