Клуб ненавистников Улиштеков

13.05.2014

Начало (Путешествие в Мечту)

Часть II

День тянулся не спеша. Чтобы сильно не скучать, пересчитали, что у нас осталось из продуктов. Получилось, что продуктов больше, чем мы можем съесть, а вот газа по всем расчетам не хватало. А кроме того, закончилась вода, которую мы набрали вечером. Ручейки пересохли из-за непогоды, и назревала необходимость топить снег. Так что волевым решением у нас был введён режим экономии газа. Чай был объявлен вне закона, а основным и единственным блюдом нашего рациона стал суп.

Пока лежали в палатке, прикрутили к кармашку у потолка часы с барометром, которые показывали текущее давление и график его изменения за прошедшие сутки. Типа в синоптиков играли и хотели угадать, какая будет погода. Потом заметили, что давление время от времени резко прыгает, и через мгновение на палатку обрушивается порыв ветра. Всё это было очень забавно.

Вечерело, и забава с часами уже почти надоела, как во время очередного порыва ветра часы, висящие у потолка, внезапно, пронеслись у меня перед носом и снова вернулись в исходное положение. Что-то дует, подумалось мне, и я подпёр крышу ногой. А потом полежал ещё немного и подпёр ещё и второй. Дима занимался примерно тем же. Присмотрелся, а у нас внутренняя палатка снаружи вся в снегу. Открыли тамбура – а там зима. Всё заметено, снег в рюкзаках, снег в ботинках, и за шиворотом тоже снег. Заметает, короче, и стенка ни разу не спасает. Плюс палатка хлопает крышей по голове, отчего мешает думать.

Ксюша стала интересоваться, как мы узнаем, что палатка порвалась? На что будут похожи эти ощущения? А по рации из соседней палатки донеслось, что наши друзья уже обулись и готовятся десантироваться к нам, потому что у них совсем всё плохо.

Друзьям ответил, что ждём мы их с нетерпением, и что могут приходить в любой момент, а то у нас как раз не хватает рук и ног, чтобы стены держать. Дима в это время скакал вокруг палатки и пытался укрепить ветрозащитную стенку. Потом мы завалили подветренные стороны тамбуров рюкзаками. Стало намного лучше, хотя спалось по-прежнему тревожно. Костя же с Марусей в соседней палатке себя не жалели и всю ночь держали палатку.

Утром от вчерашней непогоды остались лишь редкие следы. Светило яркое солнце, на небе не было и тучки, и только снежные карнизы на бортике кружки напоминали о бурной ночи.

Весь снег вокруг покрылся толстой коркой фирна. Как только я это заметил, сразу сел на сидушку и попытался проехать пару метров вниз. Дима подхватил идею, и через мгновение мы уже втроём с Ксюшей неслись на коврике по склону ближайшей горки с дикими воплями «уиииииии!».

Накатавшись и сделав пару снимков, стали собираться.

Вниз шлось легко и бодро. Ещё бы, если не проваливаться. Как только мы спустились метров на сто ниже перевала, стало тепло и безветренно. Причём настолько, что разделись практически до трусов.

Куда идти, мы точно не знали. Знали, что где-то внизу проходит обзорный трек по леднику Маттерхорна, который как раз проходит мимо начала подъёма на хижину Хернли. Кроме того, начало этого подъёма мы хорошо видели и шли куда-то примерно в ту сторону.

Прошло немного времени, и мы наткнулись на этот самый трек. А потом долго ещё не хотели по нему идти, постоянно уходя в сторону, в поисках туров, хотя надо было всего лишь ориентироваться по большим полосатым палкам, которые видны отовсюду.

Мы думали: «не может быть» и шли искать привычные туры, которые то тут, то там, но всё-таки встречались. К счастью, разум возобладал, и вскоре мы добрались до начала подъёма к хижине, где устроили лёгкий перекус.

Подъём называется тропой здоровья и, по описаниям, скрашивает серые будни местных старушек. В качестве подтверждения был и указатель, на котором значилось, что до хижины полтора часа, и мощная, добротная лестница, прибитая к скале, и даже уютная скамейка, которую мы обнаружили немногим позже. Так что мы шли смело, практически несмотря под ноги, пока не упёрлись в раскисший снежник. Скользить по нему вниз можно было долго, а может быть, даже и весело. Но потом пришлось бы, снова волочить вверх тридцатикилограммовый рюкзак, а это сомнительное удовольствие немного отпугивало. Так что мы, не спеша его протропили, а Таню так и вовсе пустили без рюкзака.

Потом вообще какое-то лазание началось. Узкие полки, заваленные снегом чуть более чем полностью и вмёрзшие в этот снег тросы. Тут уже пришлось пускать без рюкзака не только Таню, но и на всякий случай Ксюшу. А Костя так и у Марыси сумел рюкзак отобрать. Вид у неё был какой-то растерянный, конечно. Дальше уже проще было, хотя Таню местами всё так же подстраховывали.

Не прошло и трёх часов, как мы поднялись к хижине. Вместе с нами туда добрались ещё четверо альпинистов, которые, почуяв погоду, явно намеревались пойти следующим днём на восхождение. Пришли они налегке, без палаток, заселились в хижину и принялись рассматривать гребень в бинокль. Странные они, подумал я и потащил рюкзак в направлении стрелочки, над которой по-заграничному было написано «Camping». Чего там рассматривать так усердно?

Сварил суп и чувствую, силы покидают меня, так что мигом его съел и, не дожидаясь чая, свалился в палатку. Очухался часов в десять. Завтра на восхождение, а мне как-то зябко, сил нет, жрать охота. Надо было либо помирать, либо действовать.

Взялся варить макароны с гуляшом. Оказалось, мучаются голодом и бессонницей практически все. Пока варил, чуть не захлебнулся слюной, но как только сел в палатку с уже полной тарелкой, сразу пропал аппетит и есть перехотелось. Потому, волевым решением, съел всё без аппетита. Тоже мне, капризы. Сразу стало тепло и хорошо, можно было идти спать.

Дима прочитал в описании, что до вершины четыре часа идти и потому рассказывал, что мы обернёмся за один день. Вспоминая различные истории, почерпнутые из интернета, я не давал себя убедить и настаивал на том, что нормальные люди минимум за два дня ходят. А мы же нормальные. «В первый день до вершины дойдём, а на спуске переночуем в хижине, и на второй день спустимся свеженькие, как огурчики», - рассуждал я тогда.

Утром, наши, с позволения сказать коллеги, встали и ушли ещё до рассвета. А мы как-то не особенно торопились, так что встали в шесть, чтобы к этому времени уже было гарантировано светло. Скушали по бутерброду с чаем, собрались. Помню, Костя у меня спросил, репшнур на расходные петли берём? У нас на эти цели было 15 метров репшнура. Я, конечно же, сказал, что не надо. Зачем нам, если мы на классику идём, где через метр всё пробито и канаты везде висят. Собрались, в общем, попрощались с Ксюшей и Таней, да и пошли.

Шли не долго, потому что почти сразу упёрлись в стенку с канатами. Ерунда, подумал я и полез, не придерживаясь за канаты. Чего нам какая-то тройка. Мы же «огого», «маде ин ЮЭсЭсАр» и все дела. Шли мы, прямо скажем, не спеша, вразвалочку.

Разделись сначала, потом зачем-то забрались в ужасное место, где всё было на соплях и даже чихнуть было страшно. Это немного отрезвило. Потом долго выбирались из этой западни, конечно же, с неистовым лазанием. Куда без него.

Потом попали в мистический «метеокулуар». Так мы его обозвали за то, что прямо рядом со шлямбурами висели какие-то причиндалы от метеостанции, подключенные к ней кабелями. Место оказалось очень тревожным. Костя шёл первым и сомневался, туда ли мы вообще идём, так что сделал станцию в самом низу этого кулуара. Я подошёл к нему и полез дальше. Не успел пролезть и пяти метров, как ужаснулся. Там такие здоровые плиты можно вывалить, что от Кости остался бы только фарш.

Как-то бочком, бочком, выбрались мы из этого неприветливого места и полезли дальше. Мимо постоянно летал вертолёт и зависал где-то у вершины. Мы уже думали, что случилось что-то, но потом увидели на плече возле вершинной башни спускающихся альпинистов и больше не волновались за них.

Описание, к сожалению, мы дальше этого метеокулуара не читали, а потому шли, куда идётся. Время от времени находили шлямбура и постоянно встречали кучи дюльферных петель. Причём даже в таких местах, куда, по-хорошему, человеку ни за что попасть не хотелось бы.

Много времени мы лезли одновременно, практически без задержек, хоть и не очень быстро. Много времени тратили просто на то, чтобы понять, куда лезть дальше. Ведь указателей там нет, других людей, которые бы подсказали дорогу – тоже. Только собственное чутьё и способности оценивать рельеф.

В конце концов, встретились с местными альпинистами. Они спускались, улыбались и что-то, сочувствуя, спрашивали у меня. Я тоже улыбался, и пожимал плечами, типа «да, а что тут такого», потому что даже приблизительно не понимал, чего они хотят.

Двое шли без верёвки, ещё двое на коротком поводке. Мы потом в том месте станцию крутили, чтобы пройти, и выпускали людей на всю верёвку, потому что и страшно, и падать далеко, а они вот так.

Дима у них поинтересовался, далеко ли до хижины? А в ответ получил, мол, нет тут никакой хижины.
«А Сольвей тогда что, избушка деда мороза»? - спросил он снова, возможно, немного в другой форме.
«А Сольвей», - говорят они с презрением, - «Это аварийный домик для экстренных ситуаций».
«Ладно», - говорит Дима, - «До домика вашего сколько ещё»?
Окинули они нас оценивающим взглядом и сказали, что часа полтора ещё.
Оптимисты, блин. Улиштеки, одним словом.

Ломанулись мы что было духу, потому что понимали, что знают они о нас мало, и обещанные полтора часа обещали вылиться во все три. Потом и хижину увидали. Я заорал, что тоже могу, как улиштеки, и ломанулся вверх по снежно-ледовой стенке. Мы как-то давно уже не обращали внимания, что никаких признаков оборудованного маршрута тут нет, потому что просто хотели добраться до этого домика.

Стоял я на станции, смотрел вниз, и меня всё больше и больше тревожил вопрос, каким образом мы будем тут спускаться. Тут не то, что шлямбуров нет, но даже петлю некуда накинуть. А мы и крючья не брали, и даже расходный репшнур оставили. Подумал я ещё немного и крикнул Диме, чтобы подобрал кусок верёвки, лежащий на склоне и некогда служивший дюльферной петлёй. И вообще, чтобы, если видел какие верёвочки, всё чтобы собирал.

По всем оценкам до хижины оставалась одна верёвка, и её полез Дима. У меня даже не было сомнений, что он закрепит перильную верёвку на перилах хижины, потому что у Димы эта идея просто читалась по глазам. Следом за Димой отправилась Маруся с Костей, а потом уже и я.

Подхожу, верёвка и, правда, на перилах закреплена, причём какими-то неистовыми узлами вперемешку с карабинами. Откуда-то из-за угла слышен мат Димы. Я вообще ожидал, что они тут уже чай сделают, пока мы с Костей залезем.

Ладно, лезу дальше. Мат не утихает, я уже разбираю что-то про улиштеков, и про то, какие муки их ждут. В чём дело – не понятно. Сверху пробегает Дима и раздаёт ценные советы: осторожно, тут говно. И там говно, нигде не берись, тут везде говно. А сам снежок черпает и руки трёт. А Маруся где-то из хижины кричит: «Дииммаа, у меня есть влажные салфетки».

Прошло немного времени, Дима рассказал свою печальную историю о том, как улиштеки подпортили ему радость от достижения хижины и резюмировал: снег будем брать с крыши. Только так есть надежда, что улиштеки туда не добрались, и что в супе у нас не будет плавать ничего лишнего.

Подъём к хижине у нас занял 11 часов и дальше идти в этот день мы решительно не желали. Планы пришлось подкорректировать.

«В первый день до хижины, а во второй день на вершину и вниз. Я слышал, так тоже ходят», - ободряюще рассказывал я.

Хижина оказалась просторной, со спальными местами как раз на четверых.

В хижине висел ящик с кнопкой «SOS». К вечеру этот ящик зачем-то начал пикать. Мы так поняли, это спасатели искушали нас что-нибудь нажать, чтобы немного подзаработать. Мы это дело успешно игнорировали, так что ящик через час напрасных стараний умолк. А мы доели ядрёный суп из ролтона и принялись укладываться спать.

На ночь Дима решил почитать вслух перевод описания. Костю это срубило мгновенно. Я отчаянно боролся со сном, пытаясь хоть что-нибудь запомнить, и если бы Дима периодически не спрашивал: «Вы что там, спите все что ли», то, наверное, последовал бы примеру Кости.

Уже немного ориентируясь во всех этих малых и больших красных жандармах, верхних и нижних крышах, мы всё-таки улеглись спать окончательно. Завтра нас ждала вершина и последний день погоды, так что нам обязательно надо было спуститься.

*Ули Штек - это парень, который забежал по северной стене Маттерхорна без страховки чуть больше чем за два часа.

Продолжение следует

Автор: Antoshk

Другие статьи автора: