Забияка

Из серии "Записки альпинистского врача"

Посвящается Горину, Лёне, Праведнику

Они сидели втроём на этой узенькой скамеечке у двойной могилы, где и были захоронены тела Забияки и Пана Потоцкого, и крутили в руках пустые стаканы, не имея возможности помянуть, Ашот, потому, что вёл машину, Бугор и Айболит, потому, что обоим надо было выходить на смену. Эта история уже насчитывала девять лет с тех пор, как Айболит принёс с вершины пика 7495 камни для возложения на могилы четверых, Шахини, Ткача, Забияки и пана Потоцкого, и медлить далее было невозможно, потому, что уже исполнилось десять лет со дня той катастрофы и в конце концов нужно было это завершить им самим. Они решили обойтись без посторонних и без торжественной обстановки. Это были их товарищи и их дело.

Ашот вызвался ехать немедленно, освободившись на весь день, Бугор опять изобрёл какой-то новый клей и клялся, что он вечный, Айболит принёс мешочек из-под колышков, в котором хранились эти камни. Разрешение семей было получено, и, хотя никто из родни не явился, и не было никого, кроме них самих, радовало также, что воронья из общественных организаций тоже не будет. Айболит вытащил из мешочка два камня с детский кулак каждый, Бугор их приклеил, Ашот спросил их ещё раз, будут ли они пить, сунул бутылку в карман и пошёл прогревать мотор. На обратном пути Ашот нервничал, был чёрным и страшным, и вообще плохо владел собой и на вопрос Айболита, что с ним, что-то пробубнил об идиотских вопросах, некстати заданных, а потом спросил, имеет ли Айболит понятие о том, кто кому должен закрывать глаза - ученики своему тренеру, или тренер своим ученикам, резко бросил машину на обочину, остановил, открыл бутылку, поднёс к губам, раздумал, вновь закупорил и поехал спокойнее.

Из всех четверых, пожалуй, Забияка был самым проблемным. Выходец из альпинистской семьи, будучи самым младшим и забалованным, он влезал по малейшему поводу в самый бескомпромиссный конфликт, сварливо отстаивая свою точку зрения, зачастую получая сдачу и с избытком. В экспедициях Забияка вечно жаловался на боли в пояснице, в колене и ещё в массе мест, где только было возможным сделать прогревание или массаж. И Забияка, и Айболит, оба довольно долго продолжали играть в больного и доктора, и, Забияка однажды спросил Айболита, почему тот идёт на поводу, Айболит недолго думая, обозвал его большим ребенком, и на том прения сторон навсегда прекратились. Положительными сторонами Забияки были его невероятная выносливость и способность быстро выбрать наиболее правильное решение, а в критической ситуации вся сварливость и нетерпимость слетали с этого юного дарования, как осенняя листва с дерева, обнажая редкое самообладание и ум.

...В первый же день прохождения стены у команды улетел рюкзак с рацией, и с той поры связь с ними была только визуальной. Они поднялись на вершину уже к исходу шестого дня, и Гусь с Мулюком, поднявшись на сопредельный пик, перекрикивались с ними, их последние слова были "Устали очень", потом они начали спускаться и не пришли...

...Их истерзанные и перекрученные тела нашли вжатыми в скальный кулуар и перепутанными верёвкой, которой они были связаны ещё при жизни, а когда руки Забияки были развёрнуты, все увидели, что пальцы на обоих ладонях его были стёрты до костей и сухожилия были стёрты тоже...

Значит, был срыв, срыв всей четвёрки сразу, а Забияка дрался до конца, дрался за жизнь всех четверых. Айболит почему-то помнил фразу, сказанную неизвестно кем: "Он не воспользовался ножом". Тогда, в дни молодости, Айболит пропустил её мимо. На горе почти у каждого на поясе в ножнах висел хорошо отточенный финский нож, мало ли для каких нужд, также, как и ложка в кармане рюкзака.

...Уже прошло очень много лет и канула в историю та страна, и уже ушли в мир иной и вся Забиякина семья, и Ашот, и Арлекин, и за стенами Айболитовской квартиры другой мир и другая страна, и Айболитом его уже никто не зовёт, а только память внезапным лучом осветит и всплывает гусиной кожей на руках и ускоренным биением сердца быль, почти забытая, как сон, и возвращается боль потерь...

Айболиту нравилась эта маленькая и уютная синагога, а ещё больше нравился этот худощавый и очень образованный, с прекрасным английским и без местечкового акцента, ортодоксальный рабай тем, что когда-то, когда в синагогу ворвался бандит с ножом, этот рабай немедленно и очень быстро трахнул того по башке Ветхим Заветом, переплетённым в кожу с металлом, доказывая, что знание - это великая сила, и заставил эту силу уважать. И однажды, в одну из суббот, за завтраком, Айболит поведал рабаю о том, как погибла четвёрка его друзей, ничего не упустив. Не будучи альпинистом, рабай сразу обратил внимание на фразу с ножом, и хотя Айболит сообщил рабаю, что никому и в голову никогда не придёт мысль перерезать верёвку, рабай остановил Айболита поднятием руки и спросил, случалась ли у Айболита сходная ситуация. Получив отрицательный ответ, рабай произнёс:"Поверьте, самый сильный инстинкт у любого живого существа - это инстинкт самосохранения. И никто никогда не знает, как каждый будет вести себя в критической ситуации. Как я понял, но не стану утверждать, что все, кроме Забияки уже получили тяжёлые увечья или были без сознания, иначе они бы пытались бороться, и шансов их спасти не было, а инстинкт громко подсказывал ему воспользоваться ножом. И между последующей жизнью в бесчестии и совершенно безнадёжной борьбой за жизнь своих товарищей, он выбрал последнее. Я прошу Вас, зажигайте свечи в его честь и молитесь в его память. Я догадываюсь, что он носил крест, а может быть и ничего, но Бог зажёг Солнце и создал Землю и Воздух для всех людей без различия Веры, и повелел нам молиться за праведников также, без различия их Веры. И вечная память Герою, Аминь".

Просьба всем ещё живым, если у кого-нибудь сохранилась фотография Лёни, или всех четверых, поделитесь, пожалуйста.

Автор: Борис Абрамов (Aibolit)
Фотографии К. Минайченко