Олимпиада 2026: интервью Беата Фойца газете «NZZ am Sonntag»

Теги: Беат Фойц | Олимпиада-2026

23.02.2026 Легендарный швейцарский горнолыжник Беат Фойц делится своими впечатлениями от зимней Олимпиады 2026 с «NZZ am Sonntag» - воскресным приложением известной ежедневной газеты Neue Zürcher Zeitung.

NZZ: Беат, что проще: выиграть олимпийскую гонку по скоростному спуску или следить за ней по монитору?

Беат Фойц: Комментировать на телевидении, безусловно, проще. Там нет давления, и можно исправить ошибку. На склонах каждая ошибка влияет на результат.

Вы, кажется, очень спокойно относитесь к своей работе в качестве горнолыжного эксперта SRF [Schweizer Radio und Fernsehen — «Швейцарское радио и телевидение»]. Говорят, вы даже не делаете записей, это правда?

Я действительно ничего не записываю. Всё, что я говорю, — это либо мои умозаключения, либо я знаю это из собственного опыта. Но я готовлюсь к работе несколько дней и провожу аналитические исследования. Я же не могу это выдумать.

Насколько вам нравится комментировать слаломные гонки как бывшему гонщику?

Для меня выбор дисциплины не имеет большого значения. Конечно, в последние несколько лет своей карьеры я чувствовал себя комфортнее в скоростном спуске. Но до 20 лет я занимался только слаломом, а после этого долгое время посвящал комбинации. Я также хорошо знаю большинство лыжников из технических дисциплин. Важно то, сколько времени и усилий ты посвятил чему-то на протяжении многих лет.

Очевидно, что ваши комментарии эмоционально заряжены. Как добиться того, чтобы оставаться при этом максимально объективным?

Я стараюсь не основывать свои реакции и комментарии на том, насколько хорошо я знаю того или иного спортсмена. Объективность для меня естественна – это часть моей работы как эксперта.

Мужские соревнования проходили на склоне Стельвио, который вы прекрасно знаете. Вам не хотелось бы самому спуститься с него?

Если бы у меня на глазах были слезы, я бы, наверное, рыдал не переставая. Ни разу мне не пришло в голову, что было бы неплохо спуститься оттуда.

Насколько вы близки со спортсменами? Спрашивают ли они вас о лучшем варианте спуска?

Нет, это не так. Но мы иногда обмениваемся идеями: какой-нибудь спортсмен расскажет мне, как, по его мнению, он бы проехал тот или иной участок трассы. Но я, конечно, не вмешиваюсь и не советую никому ехать на лыжах на пять метров ближе.

Франьо фон Алльмена часто сравнивают с вами. В чём вы видите сходство?

Другие, вероятно, смогли бы выразиться лучше. Со стороны кажется, что он не слишком много думает. Он очень спокоен и не усложняет себе жизнь, катаясь на лыжах. Я был похож на него.

Что для спортсменов более утомительно: соревнования или всё, что следует за победой?

Сама гонка, несомненно, гораздо изнурительнее. Но это профессиональный спорт, и Кубок мира ничем не отличается от Олимпийских игр.

Однако то, что происходит после, особенно на Олимпиаде, в пять раз масштабнее, чем на любых других соревнованиях. На тебя ложится гораздо больше обязанностей: в зоне финиша тратится целая вечность на телеканалы. Затем пресс-конференция, хотя все уже сказано миллион раз. Потом допинг-контроль. А вечером еще интервью различным TV. Все это очень затянуто и невероятно напряженно.

Насколько легко в такой ситуации осознать, чего ты добился?

Думаю, это происходит вечером, когда все дела позади. В Бормио, например, были ближайшие друзья Франьо фон Алльмена. В какой-то момент можно сесть за стол, поднять тост с командой, друзьями, семьей. В этот момент ты говоришь себе: «Теперь я могу наслаждаться этим».

В Бормио было много поводов для празднований. Вы всегда в них участвовали?

Я там был, но к тому времени, как всё стало совсем поздно и бурно, меня уже не было. Меня нет на видео, снятых на мобильный телефон, которые распространились позже.

Легкий характер фон Алльмена часто подчеркивается. У вас не возникает ощущения, что со временем он будет взрослеть и потеряет эту легкость?

В этом и следующем сезоне вряд ли что-то изменится: он слишком молод. Он на волне успеха и не знает ничего другого. Худшее, что с ним когда-либо случалось, — это, возможно, две неудачные гонки подряд. К тому же, он никогда не получал серьезных травм. Зачем ему начинать слишком много думать?

Когда спортсмены получают несколько тяжелых травм, в дальнейшем они стараются оставаться в безопасной зоне?

Безопасная зона? Возможно, вы представляете, где могут проходить границы. Но нет никакой гарантии, что в нашем спорте ничего не произойдет. Если вернуться к сравнению меня c Франьо, разница огромна. Он никогда не получал серьезных травм. То же самое относится и к Марко Одерматту. Ни одному из них никогда не приходилось бороться за возвращение в строй. Им нужно воспользоваться этим шансом, пока он есть.

Что касается Одерматта: фон Алльмен трижды завоевывал золото, а Лоик Мейяр и Танги Неф – по одному разу. Можно ли считать Одерматта проигравшим на этих Играх?

Если ты можешь вернуться домой с тремя медалями, никто не сможет назвать тебя неудачником. Конечно, он хотел золота и никто бы ему не поверил, если бы он сказал что-то другое. Но в каждой дисциплине разыгрываются три медали, и если ты трижды из четырех стартов оказываешься на пьедестале, это фантастическое достижение.

Когда Одерматта неоднократно спрашивали, почему он не выиграл золотую медаль, он выглядел внешне спокойным. Вы его хорошо знаете: насколько легко он это воспринял?

Конечно, он хотел золото, и поначалу был разочарован, что этого не произошло. Но потом пришла радость от того, что он все-таки завоевал медаль. Марко умеет смотреть на вещи в перспективе. Он знал, что у него не получилось, поэтому смог смириться с результатом. Даже если он катается идеально, нет гарантии победы. Иногда просто есть люди, которые быстрее, и он это тоже знает.

Вы сами долгое время были членом швейцарской команды. Чем вы объясняете доминирование швейцарских лыжников-мужчин, завоевавших восемь олимпийских медалей в пяти гонках?

Это отражает результаты последних двух сезонов, и это не удивительно, а скорее соответствует текущему уровню подготовки.

Что изменилось в период с 2010 по 2014 год: происходила постоянная смена руководства на всех уровнях. Почти всех, кто занимал должности ниже президента Урса Лемана, меняли ежегодно. С тех пор акцент делается на преемственность.

Кроме того, теперь имеются необходимые финансовые ресурсы для эффективной работы. И именно поэтому у нас сейчас есть новое горнолыжное поколение и большое количество спортсменов, способных добиться успеха.

Игры в Италии проходили в разных местах. Какая атмосфера царила в Бормио?

Мне бы хотелось, чтобы подобные мероприятия были более открытыми, как, например, этапы Кубка мира. В Бормио гора была закрыта для туристов и зрителей. На старте скоростного спуска царила какая-то зловещая атмосфера. Это меня разочаровало. Им не удалось привлечь зрителей на трассу; болельщики даже не могли подойти близко к спортсменам. А ведь это были Игры в Европе, где много любителей горнолыжного спорта.

Насколько сильно вы ощутили олимпийский дух?

К сожалению, совсем нет, но я был там не ради этого. Я был там, чтобы комментировать лыжные гонки. Для моей работы было удобно, что, например, не было Олимпийской деревни, куда никто не мог бы попасть. Спортсмены жили в отелях, все было очень близко, и я мог общаться со всеми.

Что вы думаете о церемониях награждения?

Я ожидал большего. Никакой олимпийской атмосферы не было. Вместо этого они просто установили три деревянных блока, и это заняло целую вечность. Флаги были подняты на шестах высотой, кажется, три метра, так что их едва было видно. И хороших фотографий не получилось, потому что на заднем плане виднелся VIP-шатер. Определенно есть куда стремиться.

По материалам nzz.ch. Фото Майкл Бухольцер / Keystone.