Александр Хорошилов — о тренировках, травмах и суперзвездах

Теги: Александр Хорошилов | сборная России | Кубок мира по горнолыжному спорту

05.05.2020 Еще относительно недавно словосочетание «российский горнолыжник» звучало примерно как «кенийский пловец». То есть полная экзотика и ноль шансов на медали.

Но с появлением в нашей стране Александра Хорошилова все изменилось. На его счету — победа и еще девять подиумов на этапах Кубка мира, пятое место на чемпионате мира трехлетней давности. Хорошилов стабильно входит в мировую элиту в слаломе и без вопросов — один из лучших и самых стабильных горнолыжников планеты в этой дисциплине.

За плечами уже — целых четыре (!) Олимпиады подряд, и это еще далеко не предел. Если все будет нормально, Хорошилов наверняка поборется за медаль и на Играх-2022 в Пекине.

Александр Хорошилов
Родился 16 февраля 1984 года на Камчатке.
Участник четырех подряд зимних Олимпийских игр (2006, 2010, 2014 и 2018 годов). Первый в истории России победитель этапа Кубка мира (2015). Многократный призер этапов Кубка мира в слаломе.
5-е место в слаломе на чемпионате мира-2017 (высшее достижение в российской истории).
Третье место в зачете слалома в Кубке мира 2014/15.
Многократный чемпион России.
Женат, двое детей.

Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от Aleksandr Khoroshilov (@khoroshilov.alexandr) 23 Фев 2020 в 5:40 PST

Жму 100 кг, подтягиваюсь 22 раза

— Объясните, как можно тренироваться горнолыжнику в условиях самоизоляции Подмосковья?

— У меня дома есть свой маленький тренажерный зал, так что есть возможность поддержать физическую форму. Раз уж сложилась такая ситуация и изменить ее не в моих силах, надо постараться максимально вынести из нее пользу. Если концентрироваться только на негативе, карьера после выхода из самоизоляции закончится.

— Поделитесь личными рекордами в качалке?

— У нас есть такое понятие — Ironman тест, который мы сдаем каждый год примерно в середине лета. Но это не имеет ничего общего с триатлоном. Туда входит порядка 10 дисциплин. Начинается с бега на 3000 метров по стадиону — я преодолеваю примерно за 11 минут. Потом специальные прыжки на время в шестиугольнике с разными высотами, присед, жим лежа и подтягивания. Лучше всего мне дается жим лежа — около 100 кг, подтягиваюсь где-то 22 раза. Присед у нас не полный, как у штангистов, тут мой рекорд — 200 кг. Еще приседаем с полуторным собственным весом, на мои 80 кг это получается 120 — я делаю где-то 50 раз.

— Зачем вам нужны все эти рекорды? Какое отношение они имеют к спуску на лыжах?

— Конечно, прямой связи нет. Можно быть очень сильным, но очень плохо ехать на лыжах, и наоборот. Но все равно нужно иметь определенные силу и выносливость. Чтобы потом, когда у вас что-то не получается, вы точно знали: это не потому что не хватает сил.



— Горнолыжникам помогает небольшой лишний вес? По идее ведь должен.

— Смотря, какая дисциплина. В слаломе нужно быть жилистым, взрывным и очень сильным. Кто ездит скоростные дисциплины, немного тяжелее и медленнее. Все-таки силу тяжести никто не отменял. Но я вас уверяю, если сумоиста запустить на горных лыжах, он доедет максимум до первого виража. Если бы мы просто спускались по прямой — одно дело, а тут крайне важны техника и тактика прохождения трассы.

Не стал оформлять терапевтическое исключение

— Расскажите о минувшем сезоне: у вас ведь были и травмы, и призовое место на этапе Кубка мира?

— В самом начале сезона я получил сильное растяжение паховой мышцы. Было очень больно, и проехав один старт, я решил, что нужно взять паузу и подлечиться. Не было смысла оформлять терапевтическое исключение и использовать сильное обезболивающее. Если бы это были Олимпийские игры или чемпионат мира, я бы так и сделал. Но тут, лучшим вариантом было отдохнуть, чтобы не усугубить травму. Считаю, правильно сделал: потом сезон пошел вверх по результатам.

— Третье место на этапе Кубка мира в Венгене — это сюрприз?

— Да, до этого моим лучшим результатом там было пятое место. В Венгене очень сложная трасса. Чтобы удачно на ней выступать, нужно либо там постоянно жить и тренироваться, либо приезжать на этот этап много лет подряд. В принципе, это верно для многих этапов. За сорок минут, что даются на ознакомление перед стартом, запомнить рельеф нереально. И чем больше у вас опыта — тем больше преимущества над теми, кто приехал впервые.

— Получается, что новичкам в горных лыжах делать нечего? Это примерно как с танцами на льду в фигурном катании: чтобы начать выигрывать, нужно заработать себе имя?

— Хороший стартовый номер — это уже плюс две-три секунды к результату. А чтобы его получить, нужно иметь определенный рейтинг. Появляются, конечно, талантливые молодые, но основная масса — это люди, которые уже не первый год ездят по этапам Кубка мира и поднимаются постепенно.

Мои лыжи стоят порядка двухсот тысяч рублей

— Почему вы в последние годы отказались от выступлений в комбинации, когда слалом совмещается со скоростным спуском?

— Боюсь упасть в скоростном спуске, ха-ха. Это было после Олимпиады в Сочи, и мой возраст уже тогда считался таким, когда пора заканчивать. Мы с тренером поговорили и решили, что за всеми зайцами не угнаться. Нужно сконцентрироваться на слаломе, который лучше получается. Теоретически я бы мог сейчас снова вернуться к комбинации, но это сложно. В слаломе длина лыж 165 см, а в спуске — 215 см. Слишком большая разница.

— Правда ли, что за неправильные лыжи могут дисквалифицировать?

— Конечно. Минимальные длина, радиус поворота прописаны в правилах. Много раз такое было: спортсмен неплохо проезжает первую попытку, а во второй его почему-то нет. Значит, скорее всего, лыжи не прошли контроль. Судьи замеряют носок, середину и пятку, а также высоту. Если дуга выходит за положенные рамки, спортсмена снимают. Счет часто идет на миллиметры, решить все может плохо поточенный кант.

— Сколько стоят ваши лыжи?

— Порядка двухсот тысяч рублей. Но я их, конечно, не покупаю. Когда попадаешь в топ-30 Кубка мира, бренд дает уже столько лыж, сколько хочешь, хоть сто пар. За количеством никто не гонится, но бывают ведь разные модели, разное качество кантов. Со временем начинаешь понимать, какие лыжи на какой снег. Все очень индивидуально: допустим, мои лыжи какому-то другому спортсмену могут и не подойти.


— И на сколько хватает лыж за такую сумму? На один сезон?

— Примерно на полтора сезона. В целом, лыжи довольно быстро изнашиваются. Кант имеет определенную толщину, а затачивать его надо после каждой тренировки. Пары делятся на стартовые, тестовые и тренировочные. Перед тем, как какая-то пара становится стартовой, она еще должна себя зарекомендовать в тренировках. Среди лыж тоже есть своя конкуренция.

— Бывают скандалы с сервисменами: вот, дали мне не те лыжи, или плохо их подготовили — и из-за вас я проиграл?

— Всякое бывает. Я с сервисом провожу больше времени, чем с женой. Но такого, чтобы я пришел в кабинку и начал орать, не случается. Они мне тоже ведь могут высказать: мы тебе всю ночь готовили лыжи, не спали, а ты первое же препятствие взял между ног.

— Почему в России мало крутых горнолыжников?

— У нас много ребят в команде в возрасте 20-24 лет. Преемственность есть, но не такая большая, как в беговых лыжах. По объективной причине: горы ведь есть далеко не везде. Сейчас у нас в команде А шесть человек, включая меня, и на тренировках все едут примерно одинаково. Но психологически ребята пока не готовы конкурировать на Кубке мира. Плюс есть ограничения по квоте, на Кубке мира у нас их в гиганте, например, пока две, а спортсменов, готовых ехать — четверо.

Хиршер интересовал как машина по зарабатыванию очков, а не денег

— Вы знакомы со знаменитой скрипачкой Ванессой Мэй, которая выступала на Олимпийских играх в Сочи. Она крутая горнолыжница?

— А какая разница? Стоит она на лыжах довольно уверенно, трассу проходит. Чтобы так кататься, все равно нужно иметь за плечами хотя бы несколько тысяч поворотов. До Олимпиады мы были вместе на сборе в Новой Зеландии, немного пообщались. Она милая девушка. И считаю, очень круто, когда такие люди выступают на Олимпиаде. Как бы это ни смотрелось со стороны, это настоящая популяризация спорта.

— Вы же застали на сходе еще и легендарного Херрманна Майера?

— Мое единственное воспоминание: на этапе Кубка мира в Шладминге мы с ребятами через лес пробрались к сетке. Посмотреть вживую на такую легенду — это было супер. Мы его долго ждали, потом он стартовал, пронесся мимо нас за долю секунды — вжик, и все. Больше я Майера не видел.

— Зато, наверное, общались с Марселем Хиршером — человеком, который восемь раз выигрывал Кубок мира в общем зачете.

— У нас были даже совместные тренировки, но больше чем парой слов мы не перекидывались. Он выглядит настолько сконцентрированным, что не будешь к нему лезть лишний раз.

— Он ходит с охраной? Есть ощущение, что это миллионер, мегазвезда мирового спорта?

— Никогда даже не задумывался, сколько он зарабатывает. Меня он всегда интересовал не как машина по зарабатыванию денег, а как машина по зарабатыванию очков Кубка мира. Как так можно — настолько стабильно выступать? Причем на тренировках он много ошибается, много работает с материалом. Охраны никакой я не видел, с ним всюду ходят отец, тренер, два сервисмена и физиотерапевт. Посмотреть на каждую его тренировку приезжают масса фанатов, но они никогда не лезут. Ждут окончания, потом Хиршер снимает ботинки и обязательно идет раздавать автографы.

— Можно по тренировке сказать, что он делает что-то уникальное?

— Он собран и абсолютно спокоен, это главное. Да и вообще: важно ведь не только, что вы делаете на тренировках и соревнованиях, а еще и как вы ведете себя в обычной жизни. Самое интересное: посмотреть, что человек делает, когда приезжает домой после сбора. Отдыхает ли, высыпается, уделяет ли внимание питанию и восстановлению...


— У вас двое маленьких детей. О каком полноценном отдыхе дома может идти речь?

— Жена понимает, насколько для меня важен режим. И это при том, что она работает удаленно, а дети сейчас не ходят в сад. Но у нас все равно есть четкое расписание, есть занятия по Zoom. Мне кажется, с детьми тяжело, если их неправильно занимать. У меня все лучшие результаты пришли после того, как появились дети. Потому что на самом деле, это дети меня воспитывают, а не я их. Учат быть спокойней, не поддаваться панике, философски подходить к любым капризам. Даже если ребенок упал и бьется в истерике, спокойно стоишь и ждешь, пока все пройдет. Это большой урок, как вести себя в стрессовых ситуациях. Не только с детьми, но и вообще.

Наталья Марьянчик, Спорт-Экспресс, фото Instagram