Физик с лопатой

Теги: Олимпиада-2018

23.02.2018 Среди олимпийских арен есть одна, где наших всегда много и они никогда не проигрывают. Вот только медали они не получают, а делают всё, чтобы другие боролись за них в идеальных условиях. Директор олимпийской трассы скоростного спуска и 109 его помощников — из России. И что характерно, в этом нет ничего удивительного.

Расслабляться на Олимпиаде нельзя. Вот ни на секунду. Вроде всё чинно и мило, солнышко светит, вежливые люди перешучиваются в недлинной очереди на подъёмник, предвкушая роскошное зрелище соревнований женщин в скоростном спуске. Над трибунами разносится голос ведущего, и такой он елейный, что прямо так и видишь человека, развалившегося в шезлонге.

И вдруг — хлоп! Надпись «Берегитесь лыжников». Тоже мне, угроза, думаешь. Ведь не дивизия «Эдельвейс» высадила десант в горнолыжном курорте Чонсон. И в следующую секунду понимаешь, что поберечься всё-таки стоит.

По узкому проходу, отделяющему главную трибуну от финишной зоны, катят персонажи из комикса «Охотники за привидениями». На ногах — лыжи, сверху — длинные то ли куртки, то ли плащи, за спиной — эдакие короба, от которых тянутся шланги. Лица суровые, обветренные, плечи широкие. Убедительно, ничего не скажешь. И впереди — предводитель с огромной лопатой. Пожалуй, надпись стоило сделать больше.

Таких «терминаторов» здесь 110. Все — наши сограждане. И вот их никто не просит пользоваться термином «олимпийские труженики из России». Их деятельность настолько важна, что мелочи геополитики отпадают за ненадобностью. Эти люди строили и готовили трассу для скоростных дисциплин в олимпийских соревнованиях горнолыжников.

— С марта 2015 года нахожусь в стране. Приехал, когда трассы ещё не было, только пеньки стояли, — всё это было произнесено без малейшей рисовки. Просто констатация факта. — За лето была выстроена трасса, и зимой, через восемь месяцев после того, как я приехал, уже проводили соревнования Кубка мира.

— Вы выиграли конкурс на право осуществлять эту деятельность?

— Конкурса никакого не было. Ещё в Сочи поступило предложение приехать, встретиться с корейцами, и уже скоро я знал, что приеду сюда.

Николай Белокринкин — директор трассы комплекса Чонсон. Заметьте, не какой-нибудь тиролец. Русский.

— Принято считать, что лидеры в прокладке и обслуживании трасс — далеко не русские. Это австрийцы, швейцарцы. Раз вы здесь, видимо, это уже не так?

— Благодаря нашей подготовке и обучению в Сочи мы вышли на тот уровень, который позволяет нам делать соревнования уровня Олимпийских игр, — Николай и об этом говорил, совершенно не красуясь. — Для нашей команды уже нет разницы между Олимпийскими играми, Кубком мира и чемпионатом России. У нас чемпионат страны проходит на уровне Олимпиады.

Его родители — тренеры-горнолыжники. Само собой, научили и сына кататься, но спортсменом он не стал. Окончил Московский физико-технический институт, легендарный «физтех», катание на лыжах превратилось в хобби. Но такое любимое, что вскоре он стал судьёй и принялся разъезжать по стране. В Сочи его заметили и пригласили в оргкомитет Олимпиады работать над трассами. И Белокринкин так быстро освоил эту науку, что был приглашён в Пхёнчхан. Что ж, системному мышлению в его институте всегда хорошо учили.

— Самое важное, что я получил в «физтехе», — это умение быстро учиться. Быстро понимаешь всё, у тебя критический взгляд на все вещи, — Николай и на вопросы отвечает так же. Чётко, кратко, по существу. — Взгляд бегает, ищет проблемы. Конечно, это образование помогло.

— Были ли существенные претензии со стороны спортсменов, тренеров или функционеров? Такие, чтобы вы сказали: «Эх, вот это мы не учли»?

— Такого ещё мы в Корее не слышали. Я думаю, что мы на таком хорошем уровне, что они начинают цепляться к тому, что они на Кубке мира даже не получают.

— С чего бы вдруг?

— А иначе зачем им работать? — Николай иронически улыбнулся. — Они должны хоть что-то сказать. Иначе всё тихо и спокойно, так что они в любом случае цепляются за что-нибудь. Например, сегодня попросили «пошире гладить» в одном месте. То есть заглаживать трассу, — он объяснил. — У нас есть «служба заглаживания» трассы. За каждым вторым спортсменом едет пара горнолыжников, это бывшие спортсмены из России, которые лыжами заглаживают трассу, чтобы не было «нарезки» и «отработки», то есть заметных неровностей. Чтобы трасса была чистой для следующего участника, чтобы все были в равных условиях, — и пожал плечами. — Мы сказали: «Да, конечно».

— Ну а слова благодарности уже хоть раз услышали?

— Да, конечно. От международной федерации и от МОК. А спортсмены благодарят нашу команду. Я не успеваю к ним подъезжать. Вот и сейчас убегаю наверх.

Он и впрямь занят с рассвета до сумерек. Трасса ведь должна предоставлять не только равные, но и безопасные условия для всех. Падения всё равно неизбежны, но лишь потому, что спортсмены рискуют. Себя и своих людей Николаю упрекнуть не в чем.

А падали на дистанции скоростного спуска многие. Да не абы кто. Швейцарка Лара Гут, итальянка Надя Фанкини, Стефани Веньер из Австрии. Восемь участниц из тридцати девяти не смогли финишировать, это много. Выиграла итальянка София Годжа, а суперзвезда американка Линдси Вонн как ни мчалась, стала третьей. Это было красиво и непредсказуемо, то есть зрелище оказалось ровно тем, чего и ждут от спорта. И — полупустые трибуны. Белокринкину некогда беспокоиться о слабой посещаемости олимпийских объектов, но причину он знает.

— Олимпиада удивляет очень малым вниманием к себе со стороны местных. Аншлаг только на шорт-треке и фигурном катании. Вас это хоть сколько-нибудь волнует?

— Несильно волнует. Мы сконцентрированы на предоставлении равных условий всем спортсменам. А то, что зрителей немного… — он помедлил. — Так бывает. Я думаю, отчасти дело в том, что оргкомитет начал рекламную кампанию очень поздно. Если в России она началась за несколько лет, то в Сеуле ещё шесть месяцев назад никто не знал, что Олимпийские игры будут.

Николай знает, что говорит, поскольку за три года глубоко изучил корейские нравы и обычаи. Это было трудное и любопытное исследование, то есть то, что нужно человеку с умом аналитика и навыками экспериментатора.

— Конечно, почётно быть директором трассы на Олимпийских играх. Но каково три года прожить в другой стране?

— Это очень непросто было. В первую очередь даже не для меня, а для моей жены. Когда у нас родилась дочка, жене стало легче. Дочь родилась здесь, в Канныне. Как-то прижились. Но всё равно ждём, когда поедем домой.

— Насколько сложна оказалась работа здесь?

— Тут, конечно, полегче, чем в Сочи. Там всё было в новинку, всему приходилось учиться. А когда мы уже знали — как сделать, что сделать — конечно, было легче. Делали по накатанному.

— Вы по-корейски уже заговорили?

— Совсем немножко я их понимаю, знаю несколько предложений. Я сознательно не стал учить язык, иначе мне пришлось бы заполнять документы на корейском. Но я их понимаю и иногда специально не говорю, прикидываюсь, что не понимаю. Но могу и выразиться, как говорится.

Хитрец. Что ж, таковы тонкости профессии. Той профессии, которая когда-то была хобби. Как известно, за всё приходится платить.

— Вы успеваете быть болельщиком?

— Очень редко. Моя позиция на трассе не статична, а динамична. Я постоянно езжу, кручусь и останавливаюсь только на точке жюри, чтобы спросить, где и что надо сделать, — я вдруг понял, что лаконичность ответов Николая объясняется очень просто. Он торопится. — Буквально парой слов перекидываюсь, со следующей «группой заглаживания» спускаюсь вниз и смотрю, чтобы всё работало нормально.

— Ну а хотя бы узнать результаты время есть?

— В основном узнаю их уже после соревнований.

Такая работа. То «загладь пошире», то копни поглубже. И все вопросы у спортсменов и чиновников — к одному человеку. Ну чисто «служба одного окна». А ведь объём работы громадный. Именно объём, а не площадь, поскольку для требуемого качества поверхности нужно контролировать снежный покров на всю его глубину.

Очень грубый подсчёт таков: протяжённость трассы примерно три километра, ширина — метров двадцать, глубина — метра три. Перемножаем. Получается, что Белокринкин отвечает приблизительно за двести тысяч тонн снега. Немудрено, что команда состоит из ста десяти человек, каждому из которых нужно поставить задачи и у каждого при этом тоже есть вопросы к директору.

— Безусловно, это очень интересный опыт для меня. И не только в проведении соревнований, но и управления людьми, решении их проблем. Самое интересное, что я приобрёл именно в этом году, — это опыт управления людьми. В том, как их поддерживать в боевой готовности.

И ведь ни сантиметра нельзя упустить. Швейцарка Гизин, например, упала уже после финиша. Обо что-то споткнулась или не справилась с собственным телом? Надо разбираться. Где уж тут быть болельщиком?

— Есть ли у вас любимцы среди горнолыжников? Те, за кого вы действительно болеете, когда есть время?

— Александр Хорошилов, — Николай ответил мгновенно. — Желаю ему удачи завтра в гонке. Чтобы всё было нормально психологически, и он почувствовал свои лыжи, как чувствовал на протяжении нескольких лет.
Физик с лопатой. Изображение номер 4
Хорошилову предстоит слалом. Эта трасса в другом месте, так что Белокринкин не увидит выступление товарища даже по телевизору. У него завтра своя гонка — скоростной спуск в рамках комбинации у женщин, перенесённой на день раньше. Радует, что это заключительный пункт программы на трассе Чонсон.

— Олимпиада закончится, что дальше?

— Дальше будет Москва, отдых заслуженный, майские праздники. А там посмотрим.

— Пока предложений не было? — Николай немного помедлил.

— Не хочу забегать вперёд, пока не подписано ничего.

Впрочем, моя версия очевидна. Через четыре года — зимняя олимпиада в Пекине. Это недалеко, и там тоже нет своих специалистов такого уровня. Но это лишь версия. Пока надо завершить дела здесь.

— Будете возвращаться в Корею, когда переберётесь работать в другие края?

— Надеюсь, что буду. Тут очень хорошо, очень красиво в апреле, когда цветёт вишня.

А ведь в Чонсоне есть и ещё один наш человек. Всей телевизионной деятельностью объекта руководит мой давний товарищ Олег Колесников. Тоже, к слову, выпускник «физтеха», приятно было увидеть и его.

И я вспомнил, как Дмитрий Чернышенко, будучи президентом оргкомитета Сочи-2014, уверял журналистов, что истинное наследие Олимпиады — люди. Те, кто научился решать задачи, какие прежде решать не умели. И более того, задачи такие раньше перед нашими соотечественниками не вставали.

И вот такие специалисты появились, это прекрасно. Вот только что ж они в Корее, где так красиво апрельское цветение вишни? У нас тоже много красивых мест и трудных задач, требующих физиков с лопатами. Превращающих хобби в профессию и достигающих в этой профессии поистине альпийских вершин.

Автор: Денис Косинов
Источник: Teamrussia.pro