Магаданский аэропорт сразу показался каким-то серым и холодным. Мы прилетели часа в два дня, но неуютное небо февраля свинцовым оскалом не оставляло шансов на солнце, нависая гнетущим куполом, оно создавало ощущение внутреннего дискомфорта. Тренеры пересчитали нас по головам и загрузили вместе со всей снарягой в коротконосый Пазик. У водительского кресла, в этом техническом чуде, располагалась непонятная поверхность, не то лежак русской печки, не то стол для бумаг, но зато с переднего сидения открывался полноценный вид на дорогу. А она петляла между такого же серого снега и совсем маленьких хилых березок.
